Новый год – самый любимый наш праздник. В разное время мы отмечали его по-разному.

Было время тотального дефицита, когда, для того, чтобы сервировать стол, надо было быть фокусником не меньшим, чем Коперфилд. Было время всеобщего изобилия. Все бы хорошо, но не было изобилия денег, чтобы это изобилие купить. Встречали мы Новый год под вспышки снаряд, а не петард. Было время, когда новогодний праздник запрещали. Всякое было. Но, тем не менее, из души людей этот праздник не смогли выбить ни отсутствие денег, ни ракеты, ни запреты, потому, что Новый год – это праздник надежды. Надежды на лучшую жизнь.

Но случались в Новый год и курьезные ситуации, которые хоть и вспоминаются весело какое-то время спустя, но лучше, конечно, в них не попадать. Память – субстанция избирательная, и почему она напомнила мне именно эту историю из прошлого, объяснить не могу.

…Было это больше двадцати лет назад, во время моей славной службы в не менее славных Вооруженных Силах СССР. Угораздило как-то командира дивизии заглянуть в нашу часть 30 декабря, т.е. за день до Нового года (это важно отметить, потому, что в нашей части активная фаза празднования уже началась). А дежурным по штабу полка был майор по фамилии Сквернюк. Этот майор и в будние дни бывал не всегда трезв, а тут… Извините! В общем, генералу наш майор не понравился. Он пообещал после праздников посадить майора на «губу» (почему после праздников? — а потому, что дежурить в новогоднюю ночь хуже гауптвахты). А пока… Генерал очень долго придумывал наказание. Богатой фантазии его хватило на самое оригинальное наказание: мы должны были в новогоднюю ночь до боя курантов маршировать на плацу под гимн Советского Союза. Свежо – ничего не скажешь. «А-то, видишь ли, праздник они отмечают. Да так и боеспособность Вооруженных Сил страны можно подорвать. Что!!! У Вас и гимна СССР нет? Если через сутки не будет в части гимна СССР – всех пересажаю. Лично проверю». Такой вкратце была суть часового монолога комдива. То, что он и сам был в изрядном подпитии, генерал-майора не сильно смущало – видно себя он меньше всего отождествлял с Советской Армией.

«Где я ему гимн страны откопаю, — недоумевал Сквернюк, – и на чем мне его крутить – на пальце что-ли?». От нежданно свалившейся на него проблемы Сквернюк даже немного протрезвел (правда, в скором времени он восстановил статус кво). «Старшина, придумай что-нибудь, тем более у тебя высшее образование» — обратился ко мне майор. Однако, связь между высшим образованием и гимном страны объяснить не смог. Я знал, что в четырех автобусных остановках от части находится магазин «Мелодия», в котором наверняка будет не только гимн СССР, но и Папуа Новой Гвинеи и иже с ними (если вдруг они нам пригодятся). Достать гимн проблема небольшая, а вот на чем крутить – да. Но так далеко в армии никто не заглядывает. Заручившись прикрытием майора, я решил выдвинуться в город. И даже переодеваться в «гражданку» не стал, предположив, что патруль – это часть Советской Армии, а значит, трезвыми в такой день они быть не могут. Магазин, к счастью, еще работал и, как я и рассчитывал, пластинки с гимном страны Советов были в большом ассортименте. Продавщицы были немного удивлены (мягко говоря) моим выбором. Я это объяснил тем, что люблю свою Родину и, каждый год, с боем курантов слушаю гимн своей любимой страны. Одна немолодая продавщица от такого пафоса даже прослезилась. Молодые продавщицы, однако, смотрели на меня с явным презрением. Помню, как одна из них, хмыкая, долго искала тряпку, чтобы вытереть метровый слой пыли с пластинки.

Но настроение предновогоднее это не подпортило – по этому поводу, обратно до части я даже решил прогуляться. Но на мою неудачу, в том же районе решил прогуляться и военный патруль. И насчет пьющего патруля мои выкладки были ошибочны – видно туда набирали «трезвенников и язвенников».

Я, конечно, мог бы от патруля убежать – бегал я тогда неплохо (неужели такое было) и город знал как теорему Пифагора, но бегать с гимном СССР мне показалось как-то кощунственно. Даже скажу так: почувствовал за собой державу! И вот я, гордый державник, зажав под мышку пластинку с гимном этой державы, в окружении патруля, иду в комендатуру. Привели меня к начальнику комендатуры. Он, увидев у меня гимн Советского Союза, сразу напрягся – либо я шпион, либо работаю на секретную часть и проверяю моральные устои в Вооруженных Силах СССР. А что еще он мог подумать – ведь за его долгую службу в преддверии Нового года ему попадались лишь пьяные, либо трезвые, но с бутылкой водки (что по сути одно и тоже). А от гимна СССР ну никак не опьянеешь, разве, что слушать его под водку, но это уже извращение. Позвонил этот начальник комендатуры к нам в часть. А за отчетные два часа Сквернюк успел восстановить свое состояние нирваны, так неудачно подпорченное генералом. Естественно, нахождение в этом состоянии не предполагает разговора по телефону, а других офицеров в части не было. И куда меня девать? Естественно, в камеру. Но на всякий случай начальник комендатуры держался со мной подчеркнуто вежливо. В новогоднюю ночь, с боем курантом, он вышел на улицу и три раза выстрелил в воздух. Для тех лет это был поступок, за который могли лишить не только звания и должности. Но комендатура находилась на окраине города, и посему новогоднее хулиганство подполковника последствий не имело. Через пару дней все же мост между комендатурой и нашей частью был налажен, и меня торжественно передали замполиту части, который в свою очередь торжественно пообещал устроить мне «сладкую жизнь». Интонация, с которой это было сказано, не предполагала, что замполит угостит меня в ближайшей «кафешке» пирожным.

Сквернюк повел себя так, как подобает настоящему джентльмену, напрочь отрицая свою причастность к моему самовольному выходу в город. «Ну, подумайте, — оправдывался он перед командиром полка, — зачем мне гимн СССР». «Да, действительно, — почесался комполка, — может кому-то он и нужен, но только не тебе». Алиби Сквернюка была его репутация, а она никак не говорила о нем, как об общественнике и патриоте. А в то же время, когда я попытался объяснить, что и мне этот гимн сто лет не упал, тем более в новогоднюю ночь и, что сам я, без приказа, не пошел бы, комполка в это не поверил. «Кто знает, что у вас нерусских на уме. Может у вас такая национальная традиция в новогоднюю ночь слушать гимн Советского Союза». Я попытался объяснить, что у чеченцев есть разные обычаи, и хорошие и не очень, но вот, чтобы под Новый год слушали гимн страны – такого обычая нет. Конечно, наш народ много потерял в связи с этим, но такова наша судьба. Но мне не очень поверили, а то, я думаю, на трое суток на гауптвахту не определили бы. Завершая этот эпизод, скажу, что, уходя на «дембель», я прихватил ту пластинку себе на память, и она благополучно пролежала у меня дома до второй военной кампании, пока какой-то радетель новой России не сломал ее, написав при этом на конверте корявым почерком: «Даздраствует Россия» (именно так – слитно и с ошибкой).

Муслим Гапуев

Рассказывает мой знакомый борец:

— После одних соревнований устроили организаторы банкет. Я не любитель подобных мероприятий, но отказываться не удобно. И надо же, место мне досталось как раз напротив одного неприятного дагестанца. Он в их команде в тренерском штабе был. Видно, что до недавнего времени сам активно спортом занимался: шея, как у быка, уши сломаны, нос больше моего. И имя типично дагестанское – Расул — тоже раздражало. Он мне сразу не понравился, как только я его увидел: кричал громко, советы какие-то своим борцам давал. Вроде бы ничего плохого, но моя душа не приняла его. И вот мы сидим напротив, поедая глазами друг друга. Я парень миролюбивый, но тут, думаю, спровоцирую какую-нибудь ссору, чтобы с ним сцепиться. Удобного момента жду, чтобы он ещё и виновным остался. Тут этот дагестанец и спрашивает меня:

— Как в Чечне живется? Грозный отстроили?

— Да, — говорю,- отстроили, а то он до недавнего времени свалкой был, наподобие Махачкалы.

Рассчитывал этой фразой его из себя вывести и спровоцировать на оскорбление.

А дагестанец неожиданно расхохотался: «Красавчик,- говорит,- в десятку попал. Я тоже говорю, что это деревня под город замаскированная».

Все, сидящие за столом, засмеялись. Я тоже не выдержал и улыбнулся – настолько непосредственен был мой «недруг». И акцент его меня перестал раздражать, и уши не казались уже смешными (у самого не лучше), и имя у него замечательное, как у великого поэта.

Мы с Расулом в итоге подружились. Часто бываем в гостях друг у друга. А насчет Махачкалы я, конечно, был не прав – это красивый город. Очень красивый город.

…Такой же почти, как Грозный.

Муслим Гапуев

Грозненский летний полдень. Жара. С Центрального рынка выходят немолодые мужчина и женщина, по всей видимости – супруги. У обоих в руках тяжелые сумки и пакеты с продуктами. Ручки пакета, что у мужчины, порвались, и поэтому ему его приходится поддерживать снизу рукой. Из пакета видна упаковка кефира. Мужчина идет сгорбленно. Он небрит, на нем выцветшая клетчатая рубашка, на ногах – стоптанные туфли. Женщина идет тяжело. Она неухожена, одета тоже бедно. На лбу у обоих выступил пот, но вытереть его нет никакой возможности – руки заняты. Вид у обоих уставший и измученный.

«Да-а-а, — думаю я, — нелегко им придется с этим грузом добираться до дома. Еще хорошо, если живут недалеко и в своем жилье, а не в съемном и не у родственников. Как же обнищал наш народ за последние 10-15 лет в результате этих проклятых войн и неумной политики горе-политиканов».

Честно признаюсь, мне даже жалко стало этих двоих людей, хотя я понимаю, что почти весь наш народ в таком положении. Женщина, покупая хлеб, немного приотстала, а мужчина, в ожидании жены, остановился у сверкающего автомобиля марки BMW. Мне виделась со стороны такая сцена: потрепанный мужчина стоял у чьей-то новенькой дорогой иномарки и завистливо глядел на нее. Какие мысли были у него в этот момент в голове одному Богу известно. Тут подошла жена. Мужчина, тоскливо окинув в последний раз машину, полез в карман своих старых брюк, достал оттуда ключ и… открыл дверцы машины и багажник. Неспешно и аккуратно женщина уложила сумки и пакеты.

Машина резко сорвалась с места, обдав меня клубами пыли.

«Как же выросло за последнее время благосостояние народа, — подумал я, — если типичный ее представитель раскатывает на шикарном авто».

Процесс познания чеченского народа продолжается…

Муслим Гапуев

Зима. На дороге гололед. Трудно передвигаться и пешеходам и автомобилистам. Машины едут медленно, но аварии на дорогах, тем не менее, не редкость. Хорошо еще, если столкновение обходится без человеческих жертв. Но бывает, кому-то и не везет. Этим кем-то может быть и водитель и пешеход. Крайне редко бывают, правда, случаи и со счастливым концом. Свидетелем одной такой ситуации мне недавно довелось стать.

Старенькие «Жигули» у автостанции «Минутка», не справившись с управлением, сбивают молодую женщину. Даже скорее не сбивают, а прочесывают ее. Женщина, тем не менее, падает и лежит неподвижно в снежной жиже. В принципе, она сама отчасти виновата в этом дорожном инциденте – переходила дорогу не поперек, а наискось, игнорируя все на свете, в том числе и автомобильные сигналы. Может, эта женщина думала, что на всех автомобилях зимняя резина, а класс водителей не уступает уровню Михаэля Шумахера. Вообще, не смотреть по сторонам, переходя дорогу — это наша национальная черта. Так же, как и стоять в ожидании транспорта на середине проезжей части. Зачастую любопытно бывает наблюдать, как люди, переходящие дорогу, лезут прямо под колеса проезжающего транспорта. Водители, дабы не наехать на пешехода, берут левее, а пешеход тут же делает шаг в освободившееся пространство – и опять же под колеса. Водитель берет еще левее, едва ли не заезжая на полосу встречного движения. А пешеход делает еще шаг…

Но я отвлекся от нашей истории. Итак, что мы имеем: лежащую под колесами автомобиля без признаков жизни молодую, хорошо одетую особу и суетящегося возле нее пожилого мужчину, по всем признакам, придавленного тяготами жизни. Кругом моментально собирается толпа: кто-то посмотреть – не родственник ли попал в аварию, кто-то из сопереживания, кто-то просто поглазеть на «бесплатный спектакль», надеясь этим наполнить свою духовность. Мужчина громко причитает: «Я же сигналил долго, а она даже не обернулась. Теперь никому ничего не докажешь». Ко всему прочему, женщина, по всей видимости, из «новых чеченок». Об этом помимо одежды говорят и дорогие украшения, которые здравомыслящий человек (даже если допустить, что эти украшения у него волшебным образом как-то оказались) никогда в быту не оденет. А с такими людьми трудно, как правило, миролюбиво разрешать конфликтные ситуации.

В толпе с пониманием относятся к волнению мужчины. «Ты пульс посмотри, — советуют из толпы, — может, жива еще». Мужчина наклоняется и неумело пытается нащупать пульс. Неожиданно для всех, женщина открывает глаза, и, видя над собой склонившегося мужчину, зычно орет: «Ты куда свои руки грязные тянешь. Знаешь, что за это бывает?». Затем довольно резво для своих габаритов, вскакивает и начинает отряхивать от снега и грязи свою дубленку. Все удивлены случившейся метаморфозой. Шок у женщины прошел и по ее активности понятно, что и телесных повреждений у нее нет. «Ты посмотри, что ты с моей одеждой сделал, — обращается она к водителю. – Придется тебе со мной в прокуратуру проехать».

Воспрявший было духом водитель, снова сник: «Почему сразу в прокуратуру. У меня и так проблем хватает. Зачем обязательно надо добивать человека. Почему мы такие злые по отношению друг к другу». Женщина, не слушая водителя, продолжает отряхиваться, при этом громко возмущаясь: «Совсем новая дубленка была, а теперь не очистишь ее». Затем повернувшись к мужчине: «Так мы едем в прокуратуру?». Мужчина вконец обмяк: «Слушай, не надо в прокуратуру, а дубленку я тебе новую куплю. Машину продам и куплю, как раз получится». Сарказм и безысходность, конечно, в его словах присутствовали. А у женщины терпение лопнуло окончательно: «Я в прокуратуре работаю. Если ты не можешь меня до работы довезти, я такси поймаю – не могу же я ехать в грязной дубленке в общественном транспорте».

…Свидетели этой сцены могут поклясться, что так рвануть с места, как рванула эта старенькая «шестерка» не смог бы ни один болид серии «Формула 1».

Муслим Гапуев

Погожий летний грозненский вечер. Я иду после работы домой. Вдруг слышу за спиной крик: «Эй, эй». Внутренний голос подсказывает, что кричат мне. Оборачиваюсь – так и есть. Подбежавший, плохо одетый мужчина средних лет долго пытается отдышаться. Затем, улыбнувшись, вежливо спрашивает мое имя, интересуется семьей, моими делами. Ловит мой недоуменный взгляд:

— Ты, я вижу, меня не узнал?

— Нет, но, судя по всему, и ты меня не знаешь.

Мужчина добродушно смеется:

— Что эта война с нашей памятью сделала. Забываешь элементарное. Могу тебя понять. Я и сам, если бы не должок, вряд ли тебя вспомнил.

— Какой еще должок?

Я внутренне сжался, ожидая любого подвоха — психика у людей после двух войн стала непредсказуемой. И насколько мне помнится, я никому ничего не должен.

Видя мое напряжение, мужчина улыбается еще шире:

— А до войны ты кому-нибудь продал прихожую мебель? Так это я ее купил и недоплатил сто долларов. Я их через месяц пообещал занести, но затем началась война, все закрутилось, все разъехались. Ваш дом тоже разрушили. А этот долг меня мучает все эти годы. Кстати, где вы теперь проживаете? Сейчас у меня с собой денег нет, но в ближайшие выходные занесу их и освобожу свою душу.

Напряжение как рукой сняло. Я даже улыбнулся от души, что случается крайне редко. Про эту мебель, мной по ситуации проданной почти десять лет назад, и тем более про сто долларов я, конечно, давно позабыл – слишком много более важных и более трагичных событий произошло в жизни почти каждого жителя республики. Но у меня вызвало искреннее восхищение желание этого мужчины и в самые трудные дни своей жизни остаться честным и достойным человеком. Судя по всему, он не очень материально обеспечен, но, тем не менее, готов отдать совсем не лишние для себя деньги, тем более, забытые мной, лишь бы самому уважать себя.

«Как часто в последнее время приходится сталкиваться с подлостью — думалось мне — и как редко с благородством. Тем сильнее его ценишь».

Я подробно объяснил свой адрес, и мы тепло расстались. На волне нахлынувших эмоций мне даже подумалось, что с этим человеком можно было бы и подружиться.

…больше я его не видел.

Муслим Гапуев

В конце 1999 года я находился в Москве. Время это для чеченцев было очень неспокойное. Началась вторая военная кампания. Провокаций было множество. Непонятным образом стали взрываться дома, а весь чеченский народ огульно был записан в террористы с вытекающими отсюда последствиями. Конечно, и представители других национальностей России не чувствовали себя защищенными и от терактов, и от произвола собственных правоохранительных органов. Но против чеченцев, казалось, был весь мир… Эта напряженная ситуация выработала у чеченцев осторожный стиль поведения.

Лично я старался без крайней надобности не выходить на улицу. И в такой непростой момент звонит мне давний товарищ с просьбой помочь перенести диван. Это «перенести», а не «перевезти» меня, к сожалению, не насторожило. А то, каюсь, нашел бы повод, чтоб не участвовать в этой акции. Реальность оказалась страшней любых моих воспаленных фантазий. Суть банальна: хозяйка квартиры, которую снимал мой товарищ, отказалась продлить договор (все-таки, прессинг, оказываемый СМИ на обывателей, возымел свое действие). И это притом, что человек несколько лет снимал эту квартиру, не вызывая никаких нареканий в свой адрес. В том же районе жил родственник моего товарища, у которого он и планировал провести какое-то время. Вещи все были перенесены, но еще оставался большой диван – тоже собственность приятеля. Бросать его было, видимо, жалко, а заказывать грузовую машину — дорого, да и время поджимало.

И тогда было принято беспрецедентное решение – перенести диван на руках. А это километра три (правда, это выяснится потом, а первоначально было заявлено о пятистах метрах). Из приглашенных на это мероприятие пяти — шести человек, почтили его своим вниманием я и еще один наш товарищ. Товарищ этот был кандидатом наук, хороший, в общем-то, человек, но для физических работ не слишком пригодный. Видимо, тоже слабо разобрался в текущем моменте. В общем, эйфории у меня не было ни с какой стороны. Да, чуть не забыл – этаж был девятый панельного дома без грузового лифта.

Я говорю: «Вы по такому светлому случаю хоть побрились бы». «Хотя, — думаю – зачем? Так даже гармоничнее – на грузчиков похожи». Как мы стаскивали диван вниз, не хочется и вспоминать – романтики в этом было немного, но впервые в жизни я пожалел, что не занимался тяжелой атлетикой.

А вот главный процесс я запомнил надолго. Представьте себе такую картину: трое чеченцев (двое из которых ярко выраженные кавказцы), в центре Москвы, средь бела дня тащат огромный старый диван. Через каждые сто метров мы отдыхали, сидя на нем. Перед универмагом «Москва» сделали более продолжительную остановку. Надо было видеть лица прохожих. Скажу одно, в радиусе двадцати метров от нас никого не было. И это на Ленинском проспекте, едва ли не самом оживленном месте Москвы. От нас даже милицейские патрули шарахались – видимо, полагая, что мы — это забота врачей из клиники им. Кащенко. Это навело на мысль, что всем чеченцам в Москве нужно ходить с диванами под мышкой…

Сейчас этот случай без смеха нельзя вспоминать, но, сколько совсем не анекдотичных случаев пришлось пережить почти каждому из нас за последние лет пятнадцать – в такие условия был поставлен чеченский народ. Ситуация сейчас во всех областях жизнедеятельности улучшается, и, я уверен, наступит такой день, что жители других регионов будут завидовать нашему с вами благополучию и спокойствию. Согласитесь, что мы этого заслужили.

Муслим Гапуев

Концовка чемпионата России по футболу 2005 года для грозненского «Терека» проходила весьма нервно. Первый же сезон в премьер-лиге мог оказаться и последним. Каждое очко было на вес золота.

Накануне встречи грозненских футболистов (временно дислоцирующихся в Пятигорске) с казанским «Рубином», один высокопоставленный футбольный чиновник, приближенный к команде, пользуясь своими «высокими сведениями», разглагольствовал в среде многочисленных болельщиков: «Три очка в этом матче мы берем стопроцентно. Наш тренер давно дружит с Курбаном Бердыевым. «Рубину» выше четвертого места не подняться, а нам по дружбе они помочь могут».

Тот матч «Терек» проиграл 1:5.

Болельщики после матча говорили: «Как хорошо, что наши тренеры оказались друзьями, а то страшно представить, какой счет мог бы быть».

Муслим Гапуев

Президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров подписал закон «О социальной поддержке спортсменов и их тренеров». Чеченских спортсменов и тренеров, завоевавших призовые места в крупнейших турнирах, ждут теперь единовременные денежные вознаграждения и субсидии на строительство или для приобретения жилья.

Как говорится в сообщении пресс-службы Президента и Правительства ЧР, новый закон принят в целях стимулирования активности чеченских спортсменов и тренеров, поддержания уровня их жизни для достижения наивысших спортивных результатов, а также в целях пропаганды физической культуры и массового спорта в Чеченской Республике.

Согласно этому документу право на получение единовременного денежого вознаграждения и субсидии для улучшения жилищных условий имеют спортсмены и тренеры, постоянно проживающие в Чеченской Республике и завоевавшие призовые места на Олимпийских играх (в том числе Паралимпийских и Сурдлимпийских), чемпионатах мира, Европы и России.

Для чемпионов и призеров крупнейших соревнований установлены следующие премии:

Олимпийские Игры: 1-е место — 1.500.000 рублей; 2-е место — 1.100.000 рублей; 3-е место — 750.000 рублей.

Чемпионаты мира: 1-е место — 500.000 рублей; 2-е место — 300.000 рублей; 3-е место — 200.000 рублей.

Чемпионаты Европы: 1-е место — 300.000 рублей.

Чемпионаты России: 1-е место — 100.000 рублей.

Тренеры будут получать 50% от денежного вознаграждения подготовленных ими спортсменов. Закон Чеченской Республики «О социальной поддержке спортсменов и их тренеров» вступит в силу с 1 января 2010 года.

Замечательный закон, говорю это без всякой иронии. Спортсмены должны иметь именно такой стимул, а чемпионы не должны иметь материальных проблем. Так что такое внимание к спортсменам и тренерам со стороны властей можно только приветствовать. Если бы не одна ложка дегтя в этом бочонке с медом.

Весной этого года, когда идея об этом законе только зародилась, председатель Правительства ЧР Одесс Байсултанов сказал: «Мы должны учитывать заслуги наших чемпионов прошедших лет. Достижение этих ребят не должны быть забыты. Если будет необходимо, спортсменам, прославивших Чеченскую Республику, окажем поддержку, используя резервный фонд Правительства, тем самым оптимизируя молодых спортсменов, которые будут в будущем представлять чеченский народ на спортивных аренах мира».

То есть, вначале зрела совершенно логичная и благородная идея о помощи ветеранам чеченского спорта. Потому что именно ветераны, которые прославляли наш народ на мировых спортивных аренах и которые заложили базу для успехов нынешних чемпионов, наиболее нуждаются сегодня в этой социальной помощи.

Неизвестно по какой причине, но уже в июле, когда этот закон обсуждался в Парламенте Чеченской Республики, всякое упоминание о чемпионах прошлых лет исчезло. Мы уже тогда, как могли, призывали депутатов не забывать наших прославленных ветеранов. Но, увы, депутаты вероятно не посещают этот скромный сайт, а ветераны спорта, видимо являются лишним баластом в нынешних преобразованиях Чечни.

А между тем, «в целях пропаганды физической культуры и массового спорта в Чеченской Республике» (цитата пресс-службы Президента и Правительства ЧР) важное значениие имело бы внимание властей как раз таки к чемпионам, которые уже завершили свою спортивную карьеру. Когда спортсмен знает, что после ухода из спорта его забудут и он станет никому не нужным, это вряд ли является эффективной пропагандой спорта.

Но, неужели сильнейшей пропагандой спорта не является то, если власти по достоинству оценят и отдадут дань уважения, к примеру, старому и больному Вахе Эсембаеву? Который вместе со своим другом, легендарным Увайсом Ахтаевым прославлял свой народ в самый его трагический период сталинской депортации. В то время, когда Советская власть объявила всех чеченцев предателями родины, Ваха и Увайс крушили этот миф своими яркими выступлениями на спортивных аренах. А сейчас, как немой упрек всем нам, забытый и тяжело больной Ваха Эсембаев доживает свой век в Москве.

К тому же, многие ветераны и сейчас рвутся в бой. Даже те, кто на пенсии готовы продолжать работу и передавать свой богатый опыт подрастающему поколению. А опыт этот бесценен. Например, кто лучше блестящего боксера, участника Олимпийских Игр 1988 года Руслана Тарамова может научить молодых спортсменов поведению на ринге?

Или Алым Ачичаев, который был учеником самого Рудольфа Плюкфельдера! Школа тяжелой атлетики Плюкфельдера была знаменита на весь мир. Этот легендарный тренер подготовил огромное количество чемпионов мира, Европы, СССР. Его учениками были олимпийские чемпионы Василий Алексеев, Давид Ригерт, Николай Колесников, Алексей Вахонин. Вот такую школу прошел и изучил все ее секреты Алым Ачичаев. Разве Чечне не нужны такие тренеры?

В мае с.г. усилиями Муслима Гапуева была организована встреча братьев Ачичаевых с жителями родного села Герменчук. На ней присутствовали руководители местной администрации. Алыму, который к тому же являлся юбиляром (60 лет), была вручена единовременная помощь и сказано много теплых слов. В частности, речь шла о создании в Герменчуке спортивной школы под руководством Алыма Ачичаева. Безусловно, это был бы наилучший вариант для задействования богатейшего опыта Ачичаева, также как и трудоустройства чеченского ветерана, который ныне вынужден перебиваться случайными заработками. Но, всё оказалось пустым звуком. Поговорили, сказали много красивых слов, было дано много обещаний, в итоге — пшик.

Ненужным и забытым оказался также первый и пока единственный чеченский чемпион мира по тяжелой атлетике Ибрагим Самадов. В свое время он отказывался от заманчивых предложений переехать в другой регион СССР и даже за границу, для того чтобы представлять на крупнейших турнирах свою республику. А чем отплатила Родина? Тем, что некогда прославленный спортсмен сейчас мыкается без дела и с трудом сводит концы с концами. Вполне логично, что у начинающего тяжелоатлета может возникнуть вопрос — если я стану чемпионом, то тоже буду затем перебиваться как Самадов? Зачем тогда тренироваться, гробить здоровье (большой спорт, как известно, не лечебная гимнастика), лучше заняться каким-нибудь другим делом и обеспечить свое благосостояние.

Список забытых и выкинутых за борт ветеранов спорта можно продолжать еще долго. Но, он вовсе не настолько длинный, чтобы у Правительства республики не нашлось средств для помощи ветеранам.

Поэтому, мы не теряем все-таки надежду, что депутаты вернуться к этому вопросу и какими-нибудь дополнительными законодательными актами пристегнут и ветеранов к закону «О социальной поддержке спортсменов и их тренеров».

Грозный. 17 ноября. Депутат Госдумы, трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию Ирина Роднина и президент Чечни Рамзан Кадыров открыли во вторник в Грозном ледовый дворец.

Как передает корреспондент «Интерфакса», И.Роднина первой вышла на лед и поразила зрителей своим выступлением. Воодушевленный президент Чечни надел коньки и присоединился к олимпийской чемпионке. Вместе они сделали несколько кругов, а затем на лед выкатили дети, которые под бурные аплодисменты станцевали лезгинку на коньках.

Ледовый дворец, где могут тренироваться профессиональные спортсмены, является частью торжественно открытого во вторник в Грозном крупнейшего на Северном Кавказе торгово-развлекательного комплекса. Дворец очень понравился И.Родниной.

«Лед исключительно хороший. На катке можно проводить соревнования, готовить фигуристов и, самое главное, жители Чечни впервые в своей истории получили возможность надеть коньки и почувствовать всю прелесть от катания», — сказала она «Интерфаксу».

«Я раньше никогда не бывала в Грозном. Все мое представление об этом городе было основано на кадрах телесюжетов из разрушенного во время войны города. Я просто поражена увиденным. Прекрасные школы, лицеи, детские сады спортивные залы. Всем этим мог бы гордиться любой город страны», — отметила И.Роднина.

Со своей стороны, Р.Кадыров, отвечая на вопрос «Интерфакса», сказал: «Чеченские спортсмены достигли всех высот в таких видах как бокс, борьба, включая все разновидности. В дальнейшем мы намерены готовить фигуристов, теннисистов, легкоатлетов и, естественно, как и прежде особое внимание уделим футболу».

Вместе с И.Родниной президент Чечни перерезал красную ленточку торгово-развлекательного комплекса. В честь открытия комплекса, построенного на месте полностью разрушенного завода НПО «Промавтоматика», небо над городом осветили огни красочного фейерверка. Комплекс даст возможность трудоустроить более 200 человек. В него входят рестораны, кафе, более ста магазинов, спортивные объекты.

Директор Школы имени братьев Сайтиевых Ибрагим Ирбайханов побывал в Бельгии и получил почетный Кубок Международного турнира на призы Бувайсара Сайтиева, который прошел в бельгийском Воррикене 13 июня с.г.

Ибрагим, который кстати является дядей олимпийского чемпиона Рамзана Ирбайханова (Шахина), не смог приехать в Воррикен в июне. Впрочем не по своей вине. Он был в той самой группе спортсменов, тренеров и гостей во главе с самим Бувайсаром, которым бельгийское посольство в Москве отказало в визах.

Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Приехав по своим делам в Бельгию, Ибрагим побывал в гостях у организаторов того турнира Исы Гамбулатова и Султана Юшаева, которые вручили ему почетный памятный Кубок и диплом прошедшего турнира в Воррикене. Они также обговорили планы насчет следующего турнира.

Иса Гамбулатов вручает Ибрагиму Ирбайханову Кубок и диплом Международного турнира в Воррикене.