Саид Эсамбаев: «Многие знатоки холодного оружия считают самым совершенными образцом боевого клинка за всю историю человечества японский самурайский меч «катана». Не только благодаря качеству его стали и изяществу отделки, но и потому, что конструкция меча – катана, остающаяся практически неизменной с XIV века, легла в основу многих моделей современного боевого холодного оружия.
— Об уникальных качествах и свойствах японских мечей я знал ещё с детства. Но реально ознакомиться с оружием настоящих японских мастеров мне удалось в 1992 году в Эмиратах. После восьмой победы на Чемпионате мира по боям без правил в знак признания мастерства мне подарили два самурайских меча работы начала XIII века. Каждый меч был подлинным произведением искусства. К сожалению, во время первой чеченской кампании уникальные мечи утрачены. Не сомневаюсь, что когда-нибудь они вновь появятся перед людьми, как вновь появлялись картины старых мастеров или ювелирные произведения.
Любой меч настоящего мастера неповторим, это очень тонкая работа. Я бы сравнил изготовление меча с изготовлением скрипки – каждый инструмент мастера имел свое неповторимое звучание, никогда не получалось двух одинаковых скрипок. Перед тем, как приступить к изготовлению традиционного японского меча, мастер совершал долгий подготовительный ритуал, напоминающий подготовку русского иконописца к росписи церкви или к созданию важной для него иконы: пост, очистительные омовения, долгие молитвы, облачения в чистые, церемониальные одежды, целибат.
Когда мастер работает над скрипкой или мечом, его изделие вбирает настроение мастера. Изготовление меча – сложная работа, хорошие мечи делались годами, поэтому их передавали из поколения в поколение.
Конечно, булат – очень серьезная сталь, особенно в бою. Булат отливается, затем закаляется. А самурайские мечи сделаны из слоеной стали, спаянной из слоев разной плотности. Эти секреты я не знаю, но знаю, что мастера годами искали разные металлы, на ощупь могли оценить сплав. До сих пор технический прогресс не превзошел древние секреты.
Мечи-катаны, которые мне подарили, я проверял в разных ситуациях. С любыми другими – кубачинскими, дагестанскими, чеченскими, арабскими – нельзя сравнивать. Катана перерубает любой другой меч! Самураи жили боевым искусством из поколения в поколение. Пра-прадеды держали свои секреты, чтобы сохранить влияние своего клана. Умея делать мечи, имея дух воина, сохраняли влияние своих кланов.
Когда держишь в руках настоящий меч-катану, от любого толчка звук идет вверх и вниз по клинку. Звук очень звонкий – меч был такой твердый и в то же время мягкий, гибкий… Вещь уникальная. Продать мои мечи никто не сможет: только если держать в подвале… Такие вещи не просто под подушку прячут. Их показывают людям, чтобы рассказать об искусстве мастеров.
Классическая катана – это меч с изогнутым клинком длиной от 61 до 75 см, заточенным с одной стороны и одинаково удобным для пешего и конного боя. Его лезвие стандартной шириной 3 см обычно имеет толщину в 0,5 см возле закрывающей 30-сантиметровую рукоять круглой чашки-гарды – «цубо» и сужается к концу острия – «киссаки» до толщины волоса. Центр тяжести такого меча смещен к острию, что облегчает рубящие удары. Масса катаны в зависимости от длины составляет 0,9-1,2 кг.
Именно этот меч стал считаться в Японии символом самурайского достоинства, «оружием души» благородного воина, строго соблюдавшего сложные ритуалы даже повседневного ношения катаны. Признаком достоинства самурая считалось наличие 10 и более мечей, различавшихся формой и расцветкой ножен и рукоятей и предназначенных для ношения (в паре с идентично оформленным коротким «вакидзаши») в разных ситуациях – на придворных праздниках, охотах и, разумеется, на войне. Если самурай хотел показать свое миролюбие, то вешал катану на правый бок – когда извлечь его из ножен было бы труднее. Катана на левом боку указывала, что её хозяин «вышел на тропу войны».
Приходя в гости, самурай передавал катану слуге, который с поклоном водружал меч лезвием вверх на специальную подставку. Если визит носил особо дружеский характер, гость снимал и короткий вакидзаши, укладывая его под правую руку рукоятью к себе. Обернуть рукоять к собеседнику считалось оскорблением. Этот жест означал сомнение владельца клинка в фехтовальном мастерстве собеседника. Угрозой для чести хозяниа меча и даже поводом для поединка считались случаи, когда собеседник касался меча гостя случайным неловким жестом. Напротив, хозяин меча считал для себя большой честью, если его собеседник, восхитившись красотой клинка, просил разрешения полюбоваться им, трогая лезвие через тонкую прозрачную ткань (чтобы прикосновение влажных пальцев не стало причиной ржавчины).
И катана, и прямой европейский меч рыцаря весят немало, но принципы выполнения ими рубящих ударов совершенно различны. Европейский способ, нацеленный на пробивание доспеха, предполагает максимальное использование инерции движения меча и нанесение удара «с проносом». В японском фехтовании человек ведет меч, а не меч человека. Там удар наносится тоже силой всего тела, но не с обычного шага, а с приставного, при котором тело получает мощный толчок вперед (больший, чем при развороте корпуса). При этом удар наносится «фиксировано» на заданный уровень, и лезвие останавливается точно там, где этого хочет мастер, а сила удара при этом не гасится. И когда мастер меча рубит в мелкие ломтики кочан капусты или арбуз, лежащий на животе у его ученика, или отрезает половинку лимона, зажатого у него в зубах (часто еще и в слепую, завязанными глазами), то при этом в первую очередь демонстрируется именно его способность фиксировать удар.
Сегодня любой желающий может купить сувенирные катаны и вакидзаши классических форм и размеров, изготовленные промышленным способом. Качество этих мечей так же далеко от подлинных самурайских клинков, как быт современных японцев от образа жизни их предков 300-летней давности. Уже с середины XIX века искусство старых мастеров было подорвано массовым коммерческим производством, а после поражения Японии во Второй Мировой Войне изготовление таких мечей было вообще запрещено американскими оккупационными властями как «рецидив японского милитаризма».
