Жизнь актеров — магнит для окружающих. Об актерах пишут книги, снимают фильмы, печатают красочные буклеты с их изображением. Кому из нас в детстве не хотелось походить на главного героя своего любимого фильма? Сравнивая себя с киногероями, многие зачастую с удовлетворением отмечают, что могли бы поступить (а порой и поступали) так же благородно и мужественно. Именно такое амплуа – мужественного и благородного героя – было на протяжении всей его творческой карьеры у заслуженного артиста России Дагуна Ибрагимовича Омаева.

Имя Дагуна Омаева в Чеченской Республике пользуется большим уважением. Человек, проживший большую и яркую жизнь в искусстве, имеющий высокие моральные и нравственные принципы, которые не размыло даже смутное время последних лет, включая и войны. В свои 70 лет Дагун Омаев востребован так же, как и двадцать, и тридцать, и сорок лет назад. Главные роли в спектаклях, съемки в художественных фильмах (в том числе и за рубежом), наконец общественная деятельность делает его жизнь весьма насыщенной. Только во время отпуска находится немного времени на полноценное общение с семьей, родственниками и друзьями. И в такой благоприятный для беседы период Дагун Ибрагимович любезно пригласил меня посетить его родовой дом, расположенный в удивительно красивом чеченском селе Сержень-Юрт.

Большой яблоневый сад Дагуна Омаева, плавно переходящий в гору, иначе как райским не назовешь. Здесь Дагун черпает жизненную энергию — ведь без мощной энергетической подпитки ему, отдающего всего себя сцене, было бы очень тяжело. Через этот сад проходит связь поколений Омаевых. Еще далекие предки Дагуна возделывали эту землю. А яблоневый сад начал свою историю сто лет назад, когда дядя Дагуна Элмарз привез из Казахстана саженцы апорта. Именно с этой земли вывезли во время выселения чеченского народа семью Омаевых. Младшему из детей Дагуну тогда не было и двух лет. Домой Омаевы вернулись после реабилитации в 1957 году. К сожалению, вернулись далеко не все.

Судьба Ибрагима Омаева – отца Дагуна — очень трагична, но в то же время характерна для чеченцев в тот период: при депортации на одной безымянной станции людей вывели из теплушек на пять минут подышать свежим воздухом. И надо же такому свершиться: из рукава сестры Дагуна выпал кинжал, который она тайком везла с собой на случай самозащиты. Произошло это прямо перед носом у охранника, который, толком не вникая в суть дела, увел под дулом автомата Ибрагима: тот спасая дочь, признал кинжал своим. Больше его никто никогда не видел. Через всю свою жизнь пронес Дагун щемящую боль и отчаяние за судьбу своего отца. Ибрагим был человеком набожным и в высшей степени порядочным. «Долгие годы при виде седобородого старца у меня перед глазами появлялся образ отца и подступал комок к горлу», — признается Дагун.

Не вернулась домой и вся семья Элмарза Омаева: он сам, жена, их четверо сыновей и трое дочерей умерли в Восточном Казахстане от голода. На мать Дагуна Аламат выпала вся тяжесть по воспитанию шестерых детей – трех сыновей и трех дочерей. Младших, как правило, любят в семье более остальных и, возможно, в случае с Дагуном так оно и было. Но визуально это заметно не было — воспитывала Аламат всех детей без исключения в строгости. Возможно, такое суровое воспитание и сформировало у Дагуна сильный характер, без которого невозможно добиться успеха на избранном поприще. А поприще изначально было выбрано совсем не актерское.

После окончания школы Дагун поступил в Назрановский сельскохозяйственный техникум, хотя в детстве мечтал стать сельским учителем. Об актерском ремесле не было никаких помыслов. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь. Во время каникул Дагун пошел поддержать друзей, поступающих в студию при чечено-ингушском драматическом театре. Руководил студией знаменитый драматург Абдул-Хамид Хамидов. Он оценил остроумные реплики, подаваемые с места в поддержку друзей Дагуном, и предложил тому самому попробовать свои силы в актерской профессии. Вызов был принят, и с 1961-го по 1963-й год Дагун Омаев одновременно играл и учился актерскому мастерству в студии при театре. Правда, долгое время этот факт пришлось скрывать от родственников, считавших, что в селе самая нужная профессия – ветеринар.

Надо сказать, что первые драматические кружки возникли в Чечне в 1920-е годы прошлого века. Их развитию способствовало создание в то время чеченской письменности. Предтечей Чеченского государственного драматического театра стала театральная студия, открытая в 1931 году. Первоначально в ней было 45 человек, в том числе впервые в истории чеченского театра и женщины. Два года будущие первые чеченские профессиональные актеры обучались по специальной программе.

15 июня 1933 года студия показала дипломный спектакль «Красная крепость» по пьесе Саида Бадуева, посвященный событиям гражданской войны в Чечено-Ингушетии. Именно этот день считается днем рождения Чеченского государственного драматического театра. Продолжая сотрудничество с театром, С. Бадуев в последующие годы создал еще 15 пьес в разных жанрах. Одна из них – «Петимат» не сходила со сцены театра до последнего времени.

В репертуаре Чеченского драматического театра также были пьесы таких национальных авторов, как Х. Ошаев, Н. Музаев, А. Хамидов, У. Ахмадов и других. В становлении театра принимали участие театральные деятели из Москвы, Ленинграда, Тбилиси, а также русские писатели и переводчики. Благодаря этому на сцене театра уже в 30-е годы на чеченском языке ставились спектакли по пьесам Лопе де Вега, Мольера, Гольдони, Шиллера, Гоголя. О творческой работе театра в 1933-м году даже писала центральная газета «Известия».

В 1937 году выпускник ГИТИСа Гарун Батукаев вписал свое имя в историю чеченской культуры, став первым профессиональным режиссером из чеченцев. А на следующий год при ГИТИСе открылась чечено-ингушская театральная студия. В 1944 году театр прекратил существование в связи с депортацией чеченцев и ингушей в Среднюю Азию. В те трагические дни театр был выслан вместе со своим народом. Некоторые артисты погибли в выселении.

В 1958 году, после реабилитации и, последовавшим после этого возвращением народа на историческую родину, театр возобновил свою деятельность. Тогда же ему было присвоено имя Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова. Директором театра вновь стал Абдулла Хамидов, а режиссером — Гарун Батукаев. Основу труппы в тот период составили А.Исаева, Я.Зубайраев, Т.Алиева, Х.Хакишева, М.Бадуев, Х.Чимаев, М.Мустаев, А.Хамидов, З.Исакова. Свое второе рождение Чеченский государственный драматический театр им. Х. Нурадилова начал в 1958 году спектаклями «Асланбек Шерипов» Х. Ошаева, «Волны Терека» М. Мусаева, «Девушка с гор», «Совдат и Дауд» А.Хамидова. И в этот театр, с такой богатой историей и пришел по окончанию учебы в театре-студии и трехлетней службы в армии Дагун Омаев, чтобы на всю жизнь связать себя с ним творческими узами.

С первых шагов на актерском поприще Дагун обратил на себя внимание своей выразительной внешностью, фактурой и пластикой. Практически все образы, создаваемые им, были магнетически притягательны своей силой, энергетикой, жизненной правдой. За внешним хладнокровием чувствовался внутренний темперамент, невидимая для глаза работа мысли и духа.

Первый успех к нему пришел после роли Павки Корчагина в спектакле Бориса Равенских и Михаила Анчарова «Драматическая песня». За эту роль Дагуну Омаеву было присвоено звание «Лауреат премии Ленинского комсомола». Отмечена была и его роль моряка-анархиста Алексея в «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского.

В конце 60-х гг. художественным руководителем театра стал Мималт Солцаев, закончивший на режиссерском отделении Ленинградского Государственного института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиКа) класс профессора Георгия Александровича Товстоногова. В 70-е годы чечено-ингушский драматический театр не без оснований считался авторитетными театральными критиками одним из лучших в стране. В нем с успехом шли постановки М. Солцаева «Ричард III», «Кориолана», «Драматическая песня», «Оптимистическая трагедия», «Бешто», «И дольше века длится день» и др. Руслан Хакишев ставил спектакли по произведениям Гоголя, Чехова… «Кровавую свадьбу» по пьесе Федерико Гарсиа Лорки, по мнению многих театральных критиков, лучше чечено-ингушского драматического на территории Советского Союза не ставил ни один театр, спектакль «Ромео и Джульетта» стал событием северокавказского масштаба, спектакль «Кремлевские куранты» на всесоюзном конкурсе Ленинианы, в котором участвовали 18 театров, занял первое место, спектакль по пьесе А. Хамидова «Бессмертные» удостоился Почетных дипломов Министерства культуры РСФСР, ЧИАССР и Всесоюзного театрального общества (ВТО).

Были и другие нашумевшие постановки. И во многих из них Дагун Омаев играл главные роли. Наиболее удачными для него в тот период можно считать роли Асланбека Шерипова в пьесе М. Солцаева по произведению Х. Ошаева «Трибун революции», Ханпаши Нурадилова в спектакле «Бессмертные», Дауда в пьесе А. Хамидова «Совдат и Дауд», национальных героев Байсангура Беноевского, Бейбулата Таймиева и Адин Сурхо. Не остались не замеченными и роли в спектаклях по произведениям Саида Бадуева: Бешто в пьесе «Бешто», Мусост в спектакле «Петимат». Тогда же и пришло к Дагуну осознание правильности выбранной им профессии.

Сегодня, спустя много лет, Дагун с благодарностью вспоминает своих педагогов – Павла Борисовича Харлита и Арсения Григорьевича Рыдаля, обучивших его азам актерского мастерства и привившим любовь к театру. В 1968 году Дагуна впервые пригласили сняться в кино. Надо сказать, что северокавказское кино во второй половине ХХ века проходило период своего становления. Первые кинокартины на Северном Кавказе были созданы в годы Великой Отечественной войны. Во Владикавказ (тогда Орджоникидзе) из Ростова была эвакуирована студия кинохроники. Позже, по окончанию войны, руководство Северной Осетии обратилось в ЦК КПСС с просьбой оставить архивные киноленты и оборудование в республике. Центр дал согласие. Привезенные материалы послужили основой для создания новой киностудии.

В 1967-м году на базе Североосетинского телевидения был образован кинокомплекс Северного Кавказа. Финансировало этот проект Центральное телевидение. Северокавказский кинокомплекс стал базовым для всех республик региона – Северной Осетии, Чечено-Ингушетии, Дагестана, Кабардино-Балкарии, а затем и Ставропольского края. Ранние фильмы северокавказской студии создавались еще малоопытными сотрудниками, которым не хватало кинокамер, световых приборов, транспорта, монтажных столов. Из скромного бюджета были изысканы средства для стажировки работников в Москве и Ленинграде. И вскоре региональная киностудия стала привлекать к сотрудничеству театральных актеров и режиссеров из республик Северного Кавказа. Ситуация, когда грузин снимал фильм про Осетию, а осетин про Чечню, была вполне обыденной.

В те годы рождалось новое явление — кавказский кинематограф. К примеру, в первом фильме дилогии о северокавказской милиции «По следам Карабаира» режиссера Рафаэля Гаспарянца были заняты артисты почти из всех республик Южного и Северного Кавказа. Среди прочих были задействованы и пятеро чеченских актеров: Дагун Омаев, Муса Дудаев, Альви Дениев, Ахьяд Гайтукаев и Лом-Али Хациев. Примечательно, что в самых первых двух телефильмах северокавказской студии «Костры на башнях» (1968 г.) и «Жизнь, ставшая легендой» (1969 г.), в главной роли снимался Дагун Омаев. Роли Шахбулата и Хаджи-Мурата Дзарахохова, сыгранные им в этих фильмах, получились очень яркими, вследствие чего в дальнейшем он часто получал приглашение из Северной Осетии сняться в кинофильмах.

На съемках фильма «Жизнь, ставшая легендой». Слева направо: режиссер Юрий Чулюкин (его самые известные картины — «Неподдающиеся», «Девчата»), выдающийся осетинский актер Махар Туриев, знаменитый актер Даниил Нетребин (известен по таким фильмам как: «Коммунист», «Оптимистическая трагедия», «Угрюм-река», «Ларец Марии Медичи» и др.), Дагун Омаев.

Благодаря фильму «Жизнь, ставшая легендой» Омаев познакомился с Василием Шукшиным. Фильмы северокавказской студии телевидения в то время проявлялись в Риге, а окончательный монтаж и озвучку делали на «Мосфильме». Поскольку Дагун всегда озвучивал свои роли сам, он тоже выехал в Москву. И как-то в коридорах «Мосфильма» его увидела ассистентка режиссера Василия Шукшина и пригласила на кинопробы. Надо сказать, что Шукшин тогда был, прежде всего, известен как актер, писатель и сценарист. Но и как режиссер успел себя зарекомендовать, сняв такие успешные кинокартины, как «Живёт такой парень» и «Ваш сын и брат». Третью свою картину «Странные люди» Шукшин как раз и сводил на «Мосфильме».

Василий Шукшин поделился с Дагуном Омаевым своей давней мечтой снять фильм о Степане Разине. Он уже четыре года внимательно изучал исторические труды, конспектировал источники, выбирал из антологий нужные себе народные песни, изучал обычаи середины и конца XVII века и даже совершил ознакомительную поездку по Волге, где когда-то плавал Разин. В 1965 году Шукшин написал киносценарий о восстании крестьян под предводительством Степана Разина, но его не одобрил Госкомкино СССР. В 1967 году Шукшин предпринимал еще одну попытку снять фильм о Разине. Тогда его литературный сценарий «Конец Разина» даже вроде утвердили, но съемки фильма «Точка кипения» по этому сценарию Госкомкино запретил, мотивировав это тем, что советским людям интересней современные фильмы.

Впоследствии Шукшин переработал сценарий в роман «Я пришёл дать вам волю». Но идею свою Шукшин не забросил. Позже он даже перешел с киностудии им. Горького на «Мосфильм» из-за обещания его руководства посодействовать в съемках исторической драмы. Фильм о Степане Разине должен был стать четвертым в фильмографии Шукшина. И в этом костюмированном двухсерийном фильме талантливого режиссера видную роль мог сыграть чеченский актер. И роль эта была бы, возможно, судьбоносной. Шукшин даже не стал делать кинопробы. Он только накинул на Дагуна шикарную шубу, невесть откуда оказавшуюся в его кабинете, внимательно осмотрев того с ног до головы, произнес: «Ты, чеченец, по своей фактуре очень удачно вписываешься в образ персидского хана». А затем, помолчав, тихо добавил: «Если фильм утвердят – ты будешь сниматься, а если нет – то не обессудь».

Шукшин как в воду глядел: то ли высоких чиновников от кино напугал бунтарский дух Степана Разина, то ли честность и прямота Шукшина вызывали опасения, но как бы то ни было, съемки фильма запретили. Когда он понял, что его давнему замыслу не суждено осуществиться, Шукшин выплеснул все свои эмоции, всю боль своей мятущейся души в тяжелую драму «Калина красная», ставшим его пятым и последним фильмом.

Не забыл Дагун Омаев и слова, сказанные ему в доверительной беседе Василием Шукшиным: «Ты, чеченец, даже не представляешь глубину трагедии своего народа. Многое от вас утаено, многое вам неизвестно. Об этом нужно громко говорить. Если доживу до того времени, когда страна скинет с себя оковы – обязательно сниму фильм о чеченцах». Не дожил: в октябре 1974 года Шукшин умер. Было ему всего 45 лет.

Работа Дагуна Омаева в фильме «Костры на башнях» была отмечена Дипломом Союза кинематографистов СССР, а за исполнение роли героя гражданской войны Хаджи-Мурата Дзарахохова, ему присвоили звание «Заслуженный артист Северо-Осетинской АССР».

Телефильм «Жизнь, ставшая легендой» настолько понравился тогдашнему 1-му секретарю Северо-Осетинского обкома партии Билару Емазаевичу Кабалоеву, что он пригласил главных творцов фильма в свою загородную резиденцию. Помимо артистов, в числе которых было и два чеченских актера, сыгравшие в фильме: Дагун Омаев и Имран Джамаев. На сабантуе было много высокопоставленных гостей, включая и 1-го секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС А. В. Власова. Перед неофициальной частью мероприятия, а проще говоря, концертом и застольем, Кабалоев говорил много теплых слов съемочной группе за выпуск столь нужного для всего осетинского народа фильма. Высоко оценив работу актеров, он неформально обратился к Власову:

— Александр, знаешь ли ты, что в Чечено-Ингушетии есть очень талантливый артист?

— Да кто же Эсамбаева-то не знает? — отмахнулся тот.

— Да подожди ты, речь вовсе не о Махмуде Эсамбаеве. Я тебе об Омаеве говорю.

— Омаеве? — Власов, который был весьма далек от кинематографа, удивленно вскинул брови.

— Ты представь, мы в Осетии не смогли найти актера на роль нашего национального героя, а чеченец Омаев его блестяще сыграл.

И тут же Кабалоев предложил Дагуну перейти в Северо-Осетинский русский драматический театр, пообещав хорошие бытовые условия, в том числе и квартиру в центре Орджоникидзе. Но Дагун деликатно отказался от неожиданного предложения, сказав, что хочет дарить радость в первую очередь зрителям Чечено-Ингушетии. «Что ж, это твой выбор, но от этого я тебя меньше уважать не стану, — сказал Кабалоев. – Но и без квартиры оставить не могу», — весело добавил он. Затем, обратившись к Власову, сказал: «Александр Васильевич, Омаеву надо выделить квартиру, иначе такие актеры в республике долго не задержатся». То, что слово Билара Кабалоева имеет вес, Дагун понял через несколько дней, когда получил ордер на квартиру в центре Грозного.

Хоть он и не переехал работать в Северную Осетию, Дагун не терял связи с этой республикой, сыграв во многих теле- и кинофильмах осетинских героев. Так что, в Осетии его почитают ничуть не меньше, чем в Чечне.

В третьем своем фильме Дагун мог сыграть и героя чеченского народа. В 1970-м году известный грузинский режиссер Николай Санишвили приступил к съемкам художественного фильм «Ханпаша Нурадилов», главную роль в котором должен был сыграть как раз Дагун Омаев. В этом фильме также были задействованы коллеги Дагуна по чечено-ингушскому драмтеатру Зулай Багалова, Муталип Давлетмирзаев и Хава Хакишева. Фильм был запущен в производство; более того, успели отснять треть материала. Тем неожиданней было распоряжение сверху свернуть съемки. В таких случаях, как правило, никому ничего не объясняют. Актеры с досадой разъехались по домам. С 68-летним мэтром кинорежиссуры Николаем Санишвили поступили более корректно — взамен запрещенного проекта ему предложили съемки исторической драмы «Чермен» на Северо-Осетинской студии телевидения.

Дагун, отлично игравший роль Ханпаши на сцене театра (в 1967 году эта его работа была отмечена Дипломом I степени Министерства культуры PCФCP), к сожалению, не смог через кино задокументировать созданный им образ. Впрочем, «киношную» карьеру Дагуна назвать неудачной нельзя. Нередко его приглашали сниматься в фильмах союзных киностудий, таких как «Мосфильм», «Ленфильм», «Грузия-фильм», им. Горького, им. Довженко, Одесской киностудии. Не было ни единого случая, чтобы он не прошел пробы. Позже его утверждали на роль и вовсе без кастинга – настолько утвердилась его репутация профессионала. Вопрос заключался лишь в том, есть ли у актера в плотном рабочем графике небольшое окно. О профессионализме Дагуна говорит хотя бы тот факт, что ему хватало пару дублей, чтобы на высоком уровне сыграть свой эпизод. К слову, трюки в фильмах он выполнял сам, без дублера.

Наиболее известные картины, в которых снялся актер: «В черных песках» (1972 г.), «О тех, кого помню и люблю» (1973 г.), «Главный день» (1974 г.), «Два долгих гудка в тумане» (1980 г.), «Требуются мужчины» (1983 г.), «Тайное путешествие эмира» (1986 г.), «Золотая голова мстителя» (1988 г.), «Расстанемся, пока хорошие» (1991 г.), «Хохаг» / «Горец» (1992 г.; Большой приз жюри ашхабадского Международного кинофестиваля ‘92), «Легенда горы Тбау» (1994 г.); телефильмы: «Жизнь, ставшая легендой» (1969 г.), «Обычный месяц» (1976 г.), «Горская новелла» (1979 г. Приз жюри на 8-м Всесоюзном фестивале телевизионных фильмов в Баку), «По следам Карабаира» (1979 г.), «Кольцо старого шейха» (1980 г.), «Буйный Терек» (1981 г.) , «Тайна рукописного Корана»» (1990 г.).

Дагун Омаев в роли старейшины Магомеда в фильме «Жеруйык»

Особо хочется выделить последнюю работу Дагуна Омаева в исторической драме «Жеруйык» («Земля обетованная») казахского режиссера Сламбека Тауекела, в которой он сыграл Магомеда — старейшину общины депортированных в Казахстан чеченцев. Эту свою роль Дагун считает наиболее значимой – ведь на него была возложена высокая ответственность через своего героя показать драматические страницы истории чеченского народа, всю глубину его трагедии. И Дагун с этой задачей блестяще справился: памятуя о погибших в депортации близких родственниках, он не сыграл, а прожил эту роль.

Но все же, об одной несыгранной роли Дагун сожалеет. В 1968 году вышла повесть Магомета Мамакаева «Зелимхан» о трагической жизни Зелимхана Гушмазукаева, волей случая ставшего абреком. Именно по этой повести неоднократно планировали снять фильм, и главную роль в нем отводили Дагуну. Нет никаких сомнений в том, что Омаев, имевший много схожих черт характера со знаменитым абреком, смог бы тонко передать его сложный и порой противоречивый характер. Но во времена тоталитарного режима, снимать фильмы о неординарных и сильных чеченцах, было негласно запрещено, дабы не повышать национальное самосознание. Именно по этой причине не разрешили съемки фильма «Хаджи-Мурад» по повести Толстого, хотя многие режиссеры мечтали снять его.

Дагун Омаев считает себя в первую очередь театральным актером. «Театр для меня больше, чем дом, — признается он. — Я могу подзабыть имена своих племянников, но имена детей и внуков коллег-актеров знаю прекрасно». Впрочем, значительную роль кинематографа в своей жизни Дагун Омаев тоже отмечет: «Театр я очень люблю, но, будем честны, без ролей в кино меня знали бы гораздо меньше. Кино же плохо тем, что переделать работу никак нельзя. Спустя много лет, просматривая свои ранние работы, я понимаю, что сыграть надо было чуть по-другому. В театре совсем другая ситуация: спектакль – это как горная речка – прошел, и нет его. На другой день, с другим настроением, можно сыграть лучше».

В кино у персонажей Дагуна, зачастую, и слов-то немного, но яркий и выразительный образ, который он практически всегда удачно создает, без лишних слов передает те или иные эмоции. Режиссеры охотно предлагали Дагуну Омаеву различные роли в своих фильмах. Когда сценарий казался ему интересным, Дагун Омаев снимался в ролях второго плана. Но как сказал Оноре де Бальзак: «Нет маленьких ролей, есть маленькие актеры». Любую, даже самую незначительную роль, Дагун возвышал и делал яркой и очень заметной. Помимо таланта для этого необходима еще харизма, которая у него, несомненно, есть. Поэтому, его герои словно магнитом притягивают к себе внимание зрителей, будь-то абрек Кадыр из «Расстанемся, пока хорошие», большевик-подпольщик Алхас из кинофильма «В ночь на новолуние», белый офицер Измаил из т/ф «Буйный Терек» или святой Левинда из «Тайна рукописного Корана».

Чешский писатель Милан Кундера как-то сказал, что человек — это всего лишь то, что являет собой его образ. Во всех своих ролях Дагун играет человека мужественного, благородного, сильного и решительного. Жизнь показала, что эти качества Дагуна не были наносными. В самый сложный и опасный период политической смуты, когда на обломках империи, канувшей в лету, создавались маленькие удельные княжества, Дагун не боялся смело озвучивать свою гражданскую позицию: «Нам исторически предопределено жить с Россией, а сепаратизм до добра не доведет».

Эти слова популярного и уважаемого человека, конечно, не могли понравиться тогдашнему правящему режиму. Он даже попал в так называемый «черный список», составленный идеологами непризнанной республики Ичкерия — тех, кого власть хотела физически уничтожить. Из артистов в нем был еще фольклорный чеченский певец Валид Дагаев, всегда бывший в своем творчестве и высказываниях искренним.

Часто соседи, в основном представители других национальностей, приходили к Дагуну и жаловались на притеснение, а он шел и защищал их от непрошенных гостей. Всегда выходил один против вооруженной группы людей. Кто были эти люди, он не знал: то ли бандиты, то ли представители тогдашней власти, что зачастую было одно и то же. Кто-то отступал, узнавая Дагуна, кто-то сникал перед его твердым характером, но в любом случае, он ни разу не спасовал перед лицом опасности.

Неоднократно в тот период на Дагуна совершали покушения. Как-то в дом, в котором он проживал с семьей, выстрелили из подствольного гранатомета, в результате чего жена лишилась глаза, а сын стал инвалидом второй группы. От неминуемой гибели Дагуна спасла лишь случайность. На следующий день на базаре какие-то сомнительные люди в камуфляже, не стесняясь и не скрываясь, громко говорили между собой: «Дагуна вчера убили вместе с семьей». Так что, драматические ситуации в его жизни были похлещи, чем в кино.

Политические события в Чечне в начале 90-х годов отодвинули театр на задний план, а случившиеся вскоре войны разрушили его и физически. Артисты чеченского драмтеатра на себе ощутили верность максимы: «Когда говорят пушки – музы молчат». Но уместно ли говорить о театре, когда гибли десятки тысяч людей. К сожалению, беда не обошла стороной и труппу грозненского драмтеатра. В частности, у Народного артиста России Мусы Дудаева во время бомбежек погибло 18 родственников, Мималт Солцаев потерял жену, ветерана чеченской театральной сцены актера Харона Нудушева насквозь прошила пуля снайпера…

Доставалось и Дагуну Омаеву: во время обстрелов со стороны российских солдат он не раз получал контузии и мелкие ранения. Как-то, посчитав, что он погиб, его положили среди мертвых. Нетрудно представить, что испытал Дагун, очнувшись среди трупов. Эти стрессовые ситуации в конечном итоге вылились для него в два инфаркта.

Война, конечно, для всех горе. Но для творческих людей — это горе вдвойне. Если задуматься, сколько хороших ролей в театре и в кино мог сыграть Дагун в тот период. Ведь он находился в отличной творческой и физической форме. Между последним его довоенным фильмом «Легенда горы Тбау» и картиной Алексея Учителя «Пленный», снятой в 2008 году, прошло 14 лет. И все эти годы Дагун был вне поля киноиндустрии.

А с другой стороны, стоит ли отделять актеров от всего народа в целом. Уверен, что представитель любой профессии посетует на потерянные в связи с войной годы и связанный с ними многолетний простой в работе. Войну в Чечне многие артисты театра пережили, возможно, даже труднее, чем другие жители республики. Во-первых, у них не было никаких денежных накоплений, чтобы попытаться куда-либо уехать, во-вторых, по своей психологии многие артисты очень хрупкие и чувственные люди, а такие, как правило, намного болезненней пропускают через себя всю неправедность событий. К тому же, многие грозненские артисты не имели связи с селом, соответственно им некуда было уехать из обстреливаемого со всех видов орудий города.

И в этой ситуации нахождение в их среде сильных людей, таких как Дагун Омаев, укрепляло дух служителей Мельпомены. В сентябре 1999 года, когда начались ракетные обстрелы, труппа театра покинула Чечню. Сначала артисты находились в Назрани, затем уехали в Нальчик. Им даже, благодаря сердобольным меценатам, удалось побывать на краткосрочных гастролях в Германии, где были поставлены спектакли из «золотого фонда» театра: «Кровавая свадьба» и «Земля отцов». Но каждый артист Чеченского драмтеатра тогда признался бы, что душой и мыслями он был на своей земле со своим народом. Многое они отдали бы за то, чтобы вновь иметь единение под названием Чеченский государственный драматический театр.

12 июня 2000 года Главой временной администрации Чеченской Республики был назначен Ахмат-Хаджи Абдулхамидович Кадыров. Именно с этого времени начинается период стабилизации в Чечне. То, что он является истинным патриотом своего народа, умным политиком и тонким стратегом, Ахмат-Хаджи Кадыров показал с первых шагов своего правления. Как тут не вспомнить его слова, ставшими эпохальными: «Мы возродим Чеченскую Республику через образование, культуру и спорт».

Очень скоро слова стали воплощаться в дела. В феврале 2001 года, по решению Правительства ЧР, Чеченский драматический театр им. Ханпаши Нурадилова был возрожден. До строительства очень красивого и уютного здания в центре Грозного актеры базировались в Анапе. Там же шла работа над восстановлением репертуара театра, и первым в списке стал неувядающий спектакль «Женитьба» по Н. Гоголю. В Анапе же артисты театра подготовились к своему 70-летнему юбилею, которое было торжественно отмечено в Краснодаре 18 мая 2001 года. Труппу поздравил в своей телеграмме и президент России Владимир Путин.

В октябре 2001 года во Владикавказе состоялся фестиваль национальных театров Северного Кавказа, в котором принимал участие и Чеченский драматический театр. Именно он и стал лауреатом, получив за гоголевскую «Женитьбу» диплом лучшего спектакля фестиваля. Тем самым, первый шаг к возрождению славных традиций чеченского театра был сделан.

Долгожданное возвращение Чеченского драмтеатра им.Х. Нурадилова в Грозный состоялось 16 июня 2002 года. Ахмат-Хаджи Кадыров, при том, что у него было немало забот государственной важности, проявлял живой интерес к жизни театра. А с Дагуном Омаевым у него сразу сложились доверительные отношения. Как-то на одном совещании Министерства культуры ждали А.-Х. Кадырова. Глава администрации ЧР задерживался, а без него заседание не начинали. Неожиданно появившись в зале, он в секунду оценил обстановку. «Вы, — обратился он к большой группе чиновников, находившихся в президиуме, — ступайте в зал». А затем обратился к Омаеву, сидевшему в первом ряду: «А ты, Дагун, поднимайся в президиум – лучше тебя о наболевших делах культуры никто не скажет».

На юбилейном вечере в честь своего 65-летия Дагун сказал: «Меня всю жизнь переполняло чувство любви к своему народу и гордость за него! Если бы мне предложили полмира, я бы не променял на него свою республику и свой народ…». В этих словах вся сущность Дагуна Омаева. Его патриотизм даже влиял на творческий процесс.

Дагун Омаев в роли абрека Бекхана в фильме «Приходи свободным».

В 1973-м году на съемках военной драмы «О тех, кого помню и люблю» по просьбе Дагуна режиссеры Наталья Трощенко и Анатолий Вехотко «сделали» его в фильме чеченцем. Более того, даже имя настоящее сохранили за его киногероем. В 1980-м году режиссер Эдуард Хачатуров пригласил Омаева на небольшую роль в фильме «Каждый третий» совместного производства киностудий «Узбекфильм» и «Белорусфильм». По сценарию он должен был играть бойца партизанского отряда, грузина по национальности. Перед началом съемок Дагун спросил у режиссера:

— Почему мой герой должен быть грузином?

— А почему тебя это собственно волнует? – удивился Хачатуров.

— Я к грузинам очень хорошо отношусь. Но их часто в фильмах показывают. Все знают, что они геройски воевали. А вот про чеченцев до сих пор всякие небылицы ходят. Вот я и хотел показать, что чеченцы тоже отважно сражались с врагом.

— Но грузина можно показать его именем и фамилией. А как ты объяснишь, что твой герой чеченец? — засомневался Хачатуров.

И Дагун придумал:

— Чеченец? — простодушно спрашивает он узбека Рахима (актер Назим Туляходжаев).

— Нет.

— Жалко. Немного похож, – обезоруживающе улыбаясь, говорит Дагун.

Эта сцена вошла в окончательный вариант фильма. Мало было зрителей в зале, которые в этом эпизоде не улыбнулись бы – непосредственность всегда подкупает. В тяжелой военной драме разрядить обстановку, попутно создавая искренний и светлый образ чеченца, дорогого стоит.

А к грузинам Дагун Омаев действительно хорошо относится. И не потому, что дружил со многими замечательными грузинскими актерами и режиссерами. Он не забыл то время, когда его семья после реабилитации вернулась домой из Казахстана и месяц провела в землянке, пока люди, живущие в их доме, не покинули его. После депортации чеченцев в их жилища заселили людей различных национальностей. Не все они были согласны добровольно оставить дома по приезду прежних хозяев. Проще всего прибывшим на свою историческую родину чеченцам было договориться с представителями кавказских народов – все же менталитет во многом схожий. Но даже среди кавказцев, как вспоминает Дагун, грузины выделялись великодушием и благородством: услышав, что чеченцы возвращаются, они еще задолго до их приезда покинули дома, оставив всю утварь, по мешку кукурузной муки, и зачастую привязав к порогу барашка.

Оглядываясь с высоты лет на свою жизнь, Дагун добрыми словами вспоминает многих интересных людей, с которыми сводила его судьба. В 1970-м году на киностудии «Грузия-фильм» ему довелось познакомиться с Народным артистом СССР Серго Закариадзе. В том году Закариадзе снимался в совместном советско-итальянском фильме Сергея Бондарчука «Ватерлоо». Выдающийся актер современности, известный в первую очередь ролью Георгия Махарашвили в фильме Резо Чхеидзе «Отец солдата», поразил Дагуна своим отношением к профессии. Не было такой мелочи, в которую Закариадзе не вникал для вхождения в роль. Именно такой высокий профессиональный уровень стал критерием для Дагуна Омаева на всю оставшуюся жизнь. Через год Закариадзе не стало, но светлые чувства от общения с этим замечательным человеком Дагун сохранил до сих пор.

Не меньший след в душе Дагуна Омаева оставил и режиссер Юрий Чулюкин, автор классических советских комедий «Неподдающиеся», «Девчата» и др. В 60-х годах он вместе с Владимиром Чеботаревым («Человек-амфибия», «Батальоны просят огня»…) был призван поднять зарождающееся тогда северо-кавказское кино. В съемках первых фильмов северокавказской киностудии Чулюкин принимал непосредственное участие. И то, что на роль осетина Хаджи-Мурата Дзарахохова в фильме «Жизнь, ставшая легендой» выбрали чеченца Дагуна Омаева большая заслуга именно Чулюкина. Дагун же в свою очередь отблагодарил режиссера отличной игрой. У Дагуна с Чулюкиным сложились добрые взаимоотношения. Юрий Степанович даже планировал снять Омаева в одном из своих фильмов, но трагическая гибель режиссера в Мозамбике перечеркнула эти планы.

На всю жизнь запомнилась Дагуну и встреча с Владимиром Высоцким. В октябре 1978 года популярный бард, поэт и актер неожиданно для многих приехал в Грозный. Программа выступлений была очень насыщенной: за четыре дня, с 3-го по 6-е октября, Высоцкий дал двенадцать концертов. Причём, выступления проходили под открытым небом на Стадионе ручных игр, который являлся не самым удачным местом для исполнения авторских песен. Ажиотаж в Грозном был нешуточный. Желающих попасть на десятитысячный стадион, было раз в десять больше, чем он мог вместить. Естественно, и нагрузки на исполнителя выпадали нешуточные. Но, несмотря на его крайнюю усталость, после последнего концерта усилиями режиссера Руслана Хакишева и актера ингушской труппы Руслана Наурбиева, Высоцкого удалось пригласить в театр на встречу с небольшим кругом актеров, среди которых был и Дагун Омаев.

В фойе накрыли столы с национальными блюдами. Высоцкий быстро вошел в контакт с актерами. Общие темы нашлись сразу: театр, поэзия, музыка. Однако, понимая, что от него ждут в первую очередь песни, но из деликатности не просят спеть, певец сам взял в руки гитару, настроил ее и негромко произнес: «Сейчас я вам исполню песню, которую написал совсем недавно и спел всего два раза. Единственно, я вас прошу не делать никаких записей. Эта песня о вас. Я знаю судьбу и историю вашего народа. У меня в Казахстане много друзей среди чеченцев и ингушей».

После этих слов Высоцкий спел песню «Летела жизнь…». Дагун вспоминает, что был поражен пронзительным текстом и эмоциональностью, с которой она была исполнена.

Бывал я там, где и другие были,

Все те, с кем резал пополам судьбу.

Летела жизнь в плохом автомобиле

И вылетела с выхлопом в трубу.

Нас закаляли в климате морозном,

Нет никому ни в чем отказа там.

Так что чечены, жившие при Грозном,

Намылились с Кавказа в Казахстан…

Когда дошло почти до самосуда,

Я встал горой за горцев, чье-то горло теребя,

Те и другие были не отсюда,

Но воевали, словно за себя.

А те, кто нас на подвиги подбили,

Давно лежат и корчатся в гробу,

Их всех свезли туда в автомобиле,

А самый главный — вылетел в трубу.

После завершения песни возникла пятиминутная тишина. Актеры старшего поколения, пережившие все ужасы депортации, не сдерживали слез. Высоцкий понял неуместность исполнения других песен и отложил гитару.

Надо сказать, что Дагуну всегда везло на замечательных и талантливых людей. Он снимался со многими известными советскими актерами: Иннокентием Смоктуновским, Кириллом Лавровым, Михаилом Глузским, Валерием Золотухиным, Натальей Фатеевой, Евгением Киндиновым, Александром Пороховщиковым, Виктором Проскуриным, Екатериной Васильевой, Мариной Левтовой… С некоторыми актерами отношения Дагуна выходили за рамки творческих. В частности, с Народным артистом СССР Кириллом Лавровым его связывала давняя дружба. Дагун бывал у него дома, они вместе отдыхали на актерской даче под Ленинградом. Народный артист СССР Михаил Ульянов тоже очень тепло относился к Дагуну Омаеву. Когда началась война, он проявил искреннее сопереживание чеченскому народу. Часто расспрашивал Дагуна о положении дел в Чечне. Будучи председателем Союза театральных деятелей России, Ульянов инициировал написание известными актерами письма против войны в Чечне.

Слева режиссер Резо Чхеидзе, создатель таких киношедевров, как: «Отец солдата», «Саженцы».

Со многими актерами, с кем судьба сводила его на съемочной площадке, Дагун до сих пор тесно общается. В частности с заслуженным деятелем искусств России Русланом Фировым, ныне являющимся Министром культуры Кабардино-Балкарии. Им есть о чем поговорить: о прошлом, о настоящем; о выдающихся актерах, с которыми им посчастливилось работать, но которых уже нет с нами: Бало Тхапсаеве, Али Тухужеве, Николае Саламове, Коста Сланове, Махаре Туриеве, Коста Бирагове, Бибо Ватаеве, Маирбеке Икаеве, Барасби Мулаеве…

У Дагуна Омаева немало друзей. И не потому, что он известный человек. Надежность, отзывчивость, искренность, преданность — вот качества, притягивающие к нему людей. К тому же, за короткое время общения он может «подзарядить» человека энергией добра и света. А к таким энергетическим донорам люди тянутся. Для актера очень важно безвозмездно отдавать тепло своей души.

Общается Дагун не только с людьми искусства. У него в друзьях и простые труженики, и высокие министры. Давняя страсть к рыбалке сроднила его с легендарным чеченским борцом Бекханом Тунгаевым. В 1979 году на киностудии «Узбекфильм» он познакомился, а затем и сдружился с чемпионом мира по боксу, заслуженным мастером спорта СССР Руфатом Рискиевым. Тогда Руфат снимался в фильме «На ринг вызывается…», в котором, по сути, играл самого себя (Рискиев за свою роль получил Диплом ВКФ спортивных фильмов во Фрунзе-81). «Ташкентский тигр», как прозвали Рискиева, даже приезжал в Белоруссию поддержать Дагуна во время съемок фильма «Каждый третий». А Эдуард Хачатуров, из-за пиетета к известному спортсмену, задействовал его в одной из массовых сцен, впрочем, для зрителя малозаметной.

Жаль, что распад великой страны разделил границами многие человеческие отношения, сведя их на «нет». У Дагуна Омаева много регалий и наград: он заслуженный артист РСФСР, народный артист Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Абхазии, заслуженный артист Северной Осетии, лауреат четырех театральных премий. Награжден Почетными дипломами Министерства культуры СССР, РСФСР, ЧИАССР, Союза театральных деятелей Российской Федерации и Чеченской Республики.

В 2002 году Дагун Омаев был награжден нагрудным знаком «За достижения в культуре». В 2004 году — медалью Петра Великого «За самоотверженный труд на благо России». В 2007 году награжден орденом Республики Ингушетия «За заслуги». Он дважды избирался депутатом Верховного Совета ЧИАССР, членом правления Союза кинематографистов РСФСР, председателем Союза театральных деятелей ЧИАССР, депутатом 1-й Общественной палаты ЧР. В 2007 году Дагун Омаев стал лауреатом Государственной премии Дагестана за отлично сыгранную роль святого Левидия в фильме «Тайны рукописного Корана» (к слову, этот телефильм, снятый режиссером Рафаэлем Гаспарянцем по произведению народного писателя Дагестана Ахмедхана Абу-Бакара еще в 1990 году, более 15 лет пролежал на полке). В мае 2007 года Дагуну Омаеву было присвоено звание «Почетный гражданин Чеченской Республики». В 2009 году награжден высшей наградой Чеченской Республики – «Орденом Кадырова».

Но самой большой наградой за свой многолетний труд он сам считает народную любовь, которая проявляется на каждом шагу. Роль театра в современном мире очень важна: пока он существует, в народе живет гражданственность, нравственность, совесть. Без театра, без его духовного влияния на людей общество легко может превратиться в оголтелую серую массу, которая ничего не осознает, никого не щадит, никому не сочувствует и не сострадает. Дагун уверен, что те, кто любит театр, не могут совершать плохие поступки, потому что в них посеяно зерно милосердия, доброты и любви. Свою энергию они используют на благие дела.

Но, к сожалению, сегодня театр переживает не лучшие времена. Сегодня в нем, в отличие от прежних времен, аншлагов нет. Впрочем, Дагун надеется, что это явление временное. Ведь чеченцам, как людям артистичным, с хорошим чувством юмора, умеющим красиво петь и задорно танцевать, театр близок по своей ментальности. К тому же, чеченцы — очень доверчивый народ и образ актера воспринимают, как реальный. Прежде на спектаклях часто было единение между сценой и зрителем, которое выражалось громкими одобрительными возгласами и советами из зала, или же напротив, проклятиями в адрес отрицательного героя. Порой зрители даже выскакивали на сцену, чтобы восстановить справедливость и наказать «негодяя», забывая при этом, что на сцене всего-навсего актеры. Материальное положение актеров нынче тоже незавидное. Без сильной любви в театр сегодня не приходят и надолго в нем не задерживаются. Зарплата Дагуна немногим выше прожиточного минимума. А ведь живи он в развитой стране, был бы обеспеченным человеком за съемки более чем в сорока фильмах, в том числе таких кассовых, как военная драма «О тех, кого помню и люблю», ставшим одним из лидеров проката 1974 года (его посмотрело 31.3 млн. зрителей), захватывающем истерне «В черных песках», остросюжетном детективе «Два долгих гудка в тумане»…

Только благодаря помощи чеченских меценатов, таких, как Алавди Мусаев, многим людям искусства удается решать свои проблемы. В частности, Дагуну он оплатил дорогостоящее стентирование сердца. В 2012 году, в год своего 70-летия, Дагун отметит 51-й сезон работы в театре. И все это время он преданно ему служит, отыграв на его сцене более ста ролей. «Каждый раз, когда я прихожу в наш драматический театр и окунаюсь в его атмосферу, я радуюсь жизни. Как в юности, когда впервые пришел сюда» — делится Дагун.

Гордость Чеченского драматического театра – это профессиональная труппа актеров. Сплав опыта и молодости создают сегодня коллектив, способный, как и прежде, быть заметным явлением в театральной жизни страны. Во многом успехи театра последних лет связаны с именем его художественного руководителя, лауреата Госпремии России, Народного артиста России Руслана Хакишева, энтузиазму и творческому потенциалу которого могут позавидовать многие маститые театральные режиссеры страны. А Народный артист России Абдул-Муталип Давлетмирзаев, заслуженная артистка России Раиса Гичаева, народные артисты ЧР Зулейхан Багалова, Имран Джамаев, Хамид Азаев, Бай-Али Вахидов, Хамзат Кутаев, Зулай Айдамирова, Али Марисултанов, Успа Зубайраев, и некоторые другие могли бы усилить самые известные театры страны. И как полвека назад, одной из самых ярких звезд театра является блистательный Дагун Омаев. И точку в его творческой жизни ставить еще рано. Поэтому ставлю многоточие…

Муслим Гапуев для WSPORT-SHATOY, 3 апреля 2012г.

Для просмотра фотоальбома кликните на фото ниже.

К 25-летию первых Игр Доброй воли

Как же быстро летит время. Кажется, только недавно состоялись первые Игры Доброй воли, а уже прошло четверть века. Эти соревнования любителям спорта Чечено-Ингушетии запомнились в первую очередь блестящими выступлениями своих земляков.

Идея возникновения Игр Доброй воли напрямую связана с противостоянием двух сверхдержав – США и СССР. Пиком политического кризиса двух политических систем в ходе «холодной войны» стал бойкот из-за ввода советских войск в Афганистан Соединенными Штатами Америки и другими западными странами XXII-х Олимпийских Игр, прошедших в Москве в 1980-м году. Спустя четыре года Олимпийские Игры в Лос-Анджелесе бойкотировали почти все страны социалистического лагеря во главе с Советским Союзом. Официальной причиной ответного бойкота стал отказ организаторов Олимпиады-84 предоставить гарантии безопасности спортсменам из СССР и других стран Варшавского договора.

Но любому противостоянию, как известно, приходит конец. Сначала спортивная общественность СССР и США выступила инициатором соревнований в противовес политике и гонке вооружений, в которых должны были принять участие помимо спортсменов из СССР и США сильнейшие атлеты планеты. Инициатива была одобрена в высоких кабинетах, и 6 августа 1985 года американской телевизионной компанией «Тернер Бродкастинг систем» (Ти-би-эс), представлявшей интересы спортивных федераций США, совместно с Государственным комитетом СССР по физической культуре и спорту и Государственным комитетом СССР по телевидению и радиовещанию было подписано соглашение о проведении в 1986 году в СССР, а через 4 года в США соревнований, получивших название «Игры Доброй воли».

Девизом Игр был слоган: «От дружбы в спорте — к миру на Земле». Символично, что Игры Доброй воли проходили в год, объявленный ООН Международным годом мира. Игры Доброй воли было решено проводить 1 раз в 4 года (в перерывах между Олимпийскими Играми). И надо сказать, что статус первых Игр Доброй воли был едва ли не на уровне Олимпийских Игр: к участию в Играх спортсмены и команды приглашались на основании результатов, показанных ими на Олимпийских Играх, чемпионатах мира и других важных международных соревнованиях. Советским спортсменам за победу на Играх Доброй воли обещали премиальные почти такие же, как за победу на Играх Олимпийских. Тот факт, что в качестве гостей на Играх Доброй воли присутствовали президент Международного олимпийского комитета Хуан-Антонио Самаранч, президенты многих международных спортивных объединений, министры спорта разных стран тоже говорил о высоком уровне соревнований. В СССР даже выпустили почтовую марку СССР, посвященную первым Играм Доброй воли. Все это подчеркивало высокий уровень соревнований. Безусловно, Игры Доброй воли, наряду с чемпионатом мира по футболу в Мексике, явились самыми крупными и значимыми соревнованиями 1986 года.

В первых Играх Доброй воли принимало участие более 3000 спортсменов из 79 стран, которые разыграли 182 золотые медали в 18-ти видах спорта. Героями Игр стали Сергей Бубка, впервые в прыжках с шестом преодолевший шестиметровый рубеж, легендарный пловец Владимир Сальников, установивший рекорд мира в плавании на 1500 метров, американка Джекки Джойнер-Керси, первой в истории женского семиборья набравшая более 7000 очков… И на этом фоне не померкли выступления чечено-ингушских спортсменов, внесших существенную лепту в копилку сборной СССР.

Торжественное открытие первых Игр Доброй воли состоялось 5 июля, но представители Чечено-Ингушетии вступили в борьбу за медали 11 июля. Именно в этот день начались соревнования боксеров и борцов. В соревновании борцов вольного стиля в категории до 74 кг. защищать честь страны было доверено борцу из Грозного чемпиону Европы Адлану Вараеву. Впрочем, вспоминать эти Игры он не любит. И не потому, что не стал победителем, а потому, что именно на дни этих соревнований пришла трагическая весть о смерти матери. Адлан хотел было сняться с соревнований и вылететь домой, но чувство долга перед страной и болельщиками перевесило. Но если четвертьфинальный и полуфинальный поединки он выиграл соответственно у физически сильного монгола Лодойжна Эхбайджара (8:4) и техничного японца Йошихобы Хирайямы (3:0), то в финальной схватке с американцем Дэйвом Шульцом, проигранной со счетом 2:4, Адлану не хватило эмоций и в спорных эпизодах благосклонности судей. К слову, через год во французском городе Клермон-Ферран Вараев возьмет реванш у Шульца в финале чемпионата мира.

В турнире боксеров, прошедшем с 11 по 19 июля, приняли участие многие лучшие в своих категориях боксеры-любители того времени. И хотя в Москву тогда из-за осложнившихся отношений с американцами не приехали кубинцы, это нисколько не умалило значимости боксерских соревнований. Любителям бокса будет интересно узнать, что в первых Играх принял участие начинающий свой славный путь в спорте выдающийся боксер современности Рой Джонс. Но для 17-летнего Джонса главные победы будут впереди, а на московских Играх Доброй воли он уступил советскому боксеру Игорю Ружникову.

Среди участников соревнований были и два представителя чеченской школы бокса: чемпион СССР 1985 года Руслан Тарамов и абсолютный чемпион СССР 1985 года, чемпион СССР 1986 года в тяжелой категории Рамзан Себиев.

Во 2-м среднем весе (75 кг) главными соперниками Тарамова были американские боксеры Лоренцо Райт и Уайт Паркер. Но и первый его бой с болгарином Калином Стояновым имел свою подоплеку. Незадолго до Игр Доброй воли на турнире «Кубок Короля» в Тайланде Тарамов встречался со Стояновым. В ходе боя боксеру из Грозного удалось провести удар по печени, после которого Стоянов не смог встать с помоста. Но болгарский боксер всеми возможными способами попытался убедить судей, что удар пришелся ниже пояса. Артистизм болгарина возымел действие, и Тарамова дисквалифицировали. И вот теперь представился шанс взять реванш. Надо сказать, что Стоянов не был мальчиком для битья. О его силе говорит хотя бы тот факт, что в финал того самого турнира в Тайланде он вышел нокаутировав трех своих соперников. Но на ринге спорткомплекса «Олимпийский» преимущество Тарамова было тотальным. Все пять судей единодушно отдали победу советскому боксеру.

В полуфинале Тарамову противостоял первый номер сборной США, победитель весьма престижного в США турнира «Золотые перчатки» Лоренцо Райт – очень быстрый и техничный боксер. Но Руслан с первых секунд боя подавил соперника мощью своих ударов, логическим завершением которых стал тяжелый нокаут после правого прямого во втором раунде. Врачам пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести американца в чувство.

Руслан Тарамов — чемпион Игр Доброй Воли.
Стоящий на второй ступеньке Уайт Паркер одного с ним роста.

Финальный бой Тарамова с Уайтом Паркером несомненно стал украшением всего боксерского турнира. Американец был сильным боксером (его победа над чемпионом мира кубинцем Анхелем Эспиносой яркое тому свидетельство), к тому же набравшим к Играм Доброй воли отменную форму. В предварительных боях двух своих соперников он победил единогласным решением судей (в том числе и чемпиона СССР 1984 года в 1-м среднем весе Андрея Акулова). Преимущество Паркеру обеспечивал его очень высокий для этой категории рост (191 см), соответственно и длинные руки. К тому же он был левшой, что тоже осложняло жизнь соперникам.

В ходе поединка Тарамов побывал в нокдауне; в то же время он сам дважды посылал в нокдаун американца. Надо сказать, что Тарамов все свои бои проводил в зрелищной манере, а в данном бою и противник, надо отдать ему должное, не стал избегать открытого бокса. Все три раунда прошли под скандирование имени Тарамова. Зал буквально ревел от восторга. И рев этот, как писала тогда газета «Советский спорт», сквозь толщи бетонных стен спорткомплекса «Олимпийский» доходил до зала, где соревновались гимнастки, выступление которых пришлось даже на некоторое время приостановить. В итоге победу, к общему восторгу зрителей, одержал боксер из Грозного. Счет судейских голосов – 3:2 – красноречиво говорит об упорном противостоянии.

Любопытный факт, сразу после Игр Доброй воли в Москве появился, и некоторое время функционировал Фан-клуб Руслана Тарамова. В дни турнира Руслану исполнился 21 год, и, победив на нем, он сделал хороший подарок себе ко дню рождения. Примечательно, что награждал Тарамова первый трехкратный Олимпийский чемпион по боксу венгр Ласло Папп. Сделали Тарамову подарок и организаторы соревнований, назвав его лучшим боксером турнира. Но этот подарок Руслан заслужил своим блестящим выступлением. Кроме того за открытый и бескомпромиссный стиль ведения боя Тарамов был удостоен приза ЦК ВЛКСМ «За мужество».

После такой яркой победы младшего товарища не мог проиграть и Рамзан Себиев, выступавший в тяжелой категории (до 91 кг). Основательный в жизни и на ринге, опытный и уверенный в себе Рамзан провел все свои бои очень ровно. Сложилось впечатление, что он не сделал ни одного лишнего движения в ринге. Но и при этом рационализме победы он одерживал убедительные. Хотя перед началом его первого боя с чемпионом Средиземноморских Игр, участником XXIII Олимпийских Игр, победителем многих международных турниров Мохамедом Бучине, было несколько тревожно – настолько фактурным выглядел алжирец. Да и статистика Бучине, говорящая о том, что он за семь лет занятий боксом проиграл всего 5 боев, подчеркивала его высокий уровень. Однако класс Рамзана оказался намного выше и в третьем раунде бой остановил в виду его явного преимущества.

Рамзан Себиев отправляет Айка Падиллу в очередной нокдаун.

В полуфинале в 1-м раунде так же за явным преимуществом был повержен единственный белокожий боксер из команды США Айк Падиллa.

В решающем бою за чемпионский титул Себиев встретился со своим соотечественником Владимиром Балаем. В финале чемпионата СССР 1985 года в Ереване эти боксеры уже встречались между собой, и тогда победу праздновал Балай. На сей раз Рамзану удалось взять убедительный реванш – в ходе боя Балай даже побывал в нокдауне. Судьи единогласным решением присудили победу Себиеву.

Радость победы немного омрачило лишь то, что чиновники Госкомспорта не присвоили спортсменам обещанное в случае победы на турнире звание «Заслуженный мастер спорта СССР» и еще то, что финальные бои только чеченских боксеров вырезали из записи показа по центральному телевидению.

Состязания тяжелоатлетов проходили во Дворце спорта «Измайлово» с 18 по 20 июля. Для зрелищности организаторы решили ограничиться соревнованиями в трех весовых категориях: до 100 кг, до 110 кг и свыше 110 кг. В категории до 100 кг сборную СССР представляли Руслан Балаев из Грозного и Юрий Дандик, через несколько лет, после развала СССР, защищавший уже цвета сборной Израиля. В рывке Балаев поднял 185 килограмм, что оказалось на 2,5 кг меньше результата и Олимпийского чемпиона 1984 года румына Нику Влада, и Юрия Дандика. Зато в толчке, проявив характер, он на 5 килограмм опередил Влада. В итоге, с результатом 412,5 кг в сумме двоеборья Руслан Балаев стал чемпионом первых Игр Доброй воли.

Руслан Балаев — чемпион Игр Доброй воли.
На второй ступеньке пьедестала олимпийский чемпион 1984 года Нику Влад.

В категории до 110 кг специалисты тяжелой атлетики предсказывали борьбу между советскими атлетами заслуженным мастером спорта СССР Юрием Захаревичем из Димитровграда – чемпионом СССР 1986 года и мастером спорта СССР международного класса Айнди Товсултановым из Чечено-Ингушетии – обладателем Кубка СССР 1986 года. Незадолго до этих Игр на чемпионате Европы в немецком городе Карл-Маркс-Штадт Захаревич победил с результатом 430 кг (195 + 235). В то же время в венгерском городе Татабанья Товсултанов выиграл Кубок Паннония с суммой 432, 5 кг (192,5+240).

В рывке Айнди поднял 185 кг, что на 2,5 кг было меньше результата Юрия Захаревича. Но в толчке Товсултанов имел неплохие шансы на успех, ведь он был двукратным чемпионом СССР именно в этом упражнении. Однако случилось непредвиденное: во время первого подхода у него порвались связки ноги. Любая травма неприятна, но здесь ситуация была вдвойне обидной: ведь как минимум на серебряную медаль Товсултанов мог рассчитывать. Занявший второе место после Захаревича тяжелоатлет из Чехословакии Антон Бараняк показал довольно невысокий результат в сумме двоеборья (407,5 кг). Да и Юрий Захаревич, подняв не самые предельные для себя 417,5 килограмм, предоставил шанс соперникам побороться с ним за первое место, чего он не сделал в том же году на чемпионате СССР, подняв в сумме внушительные 445 кг. Товсултанов даже не получил малой серебряной медали, так как по регламенту соревнований в отдельных упражнениях медали не разыгрывались.

Говоря о результатах Игр нельзя не вспомнить и уверенную победу в соревновании дзюдоистов в категории до 65 кг представителя братского ингушского народа Али Хамхоева, представлявшего в составе сборной Советского Союза Казахскую ССР.

Первые игры Доброй Воли оставили после себя наследие из 6 мировых, 8 континентальных и 19 национальных рекордов. Вторые Игры, прошедшие через четыре года в американском городе Сиэттл, также прошли на высокой ноте, хотя и участников соревнований было чуть поменьше, так же, как и стран-участниц. И рекордов мира было установлено всего три. Чеченским любителям спорта Игры Доброй воли 1990 года запомнились в первую очередь блестящей победой замечательного дзюдоиста Башира Вараева, выигравшего все свои схватки бросками на иппон.

В дальнейшем, в связи с тем, что «холодная война» закончилась, политические акценты в мире сместились, а практика бойкотирования Олимпийских Игр различными странами прекратилась, значимость Игр Доброй воли пошла на убыль. Впрочем, организаторам, для которых эти Игры были не в последнюю очередь коммерческим проектом, еще долгое время различными способами удавалось удерживать интерес мирового сообщества к этим соревнованиям. Так, в 2000-м году в Лейк-Плэсиде (США) прошли первые зимние Игры Доброй воли, а 5-е Игры в 2001-м году впервые прошли за пределами СССР и США – в Австралии. Но интерес к Играм все же понемногу угасал. Окончательная точка была поставлена в 2005 году, когда шестые летние Игры в Финиксе (США) и вторые зимние Игры в Калгари (Канада) были отменены, а на официальном сайте Игр Доброй воли поместили сообщение о том, что проведение Игр прекращено.

25 лет – это тот срок, сквозь призму которого можно дать объективную оценку тому или иному событию. А их за четверть века, прошедшие с начала первых Игр Доброй воли, в мире произошло немало: распадались и образовывались страны, начинались и завершались войны, происходили политические и экономические коллапсы…. Многие события прошлого людям представляются в самом радужном свете в первую очередь из-за ностальгических чувств, и первые Игры Доброй воли не исключение. Но при этом нельзя не признать и спортивную их значимость.

Для чечено-ингушского народа успех его представителей на первых Играх Доброй воли трудно переоценить: ведь это была предтеча впоследствии славных побед чеченцев и ингушей на Олимпийских Играх. И такие победы остаются в истории на века.

Муслим Гапуев, 25 июня 2011г.

Многие люди, оглядываясь в прошлое, считают произошедшие в их жизни события вполне естественными и обыденными. Но глядя в будущее, едва ли кто может угадать, что его ждет впереди.

Мог ли Рамзан Себиев, впервые переступая порог аргунской секции бокса, знать, что каких-то десять лет спустя ему будут рукоплескать во многих странах мира, показывать по телевизору, печатать фотографии в иллюстрированных журналах. Что он станет первым выходцем из Чечено-Ингушетии, поднявшимся так высоко на европейский пьедестал, и в числе первых чеченских спортсменов примет участие в Олимпийских Играх… Конечно, юный Рамзан об этом даже не думал. Он пришел в бокс, как и многие мальчишки, чтобы выплеснуть чрезмерную энергию, свойственную молодому возрасту. На первых порах Себиев ничем не отличался от остальных своих сверстников. Но совсем скоро благодаря упорным тренировкам под руководством Хусейна Мудаева – в последующем заслуженного тренера России, Рамзан стал заметно превосходить своих соперников в мастерстве.

С 16-летнего возраста Себиев уже участвует во всесоюзных юношеских, а затем и молодежных соревнованиях. Но связывать себя с боксом всерьез и надолго Рамзан не планировал. Он даже поступил на нефтепромысловый факультет Грозненского нефтяного института, чтобы освоить востребованную в республике профессию инженера-нефтяника. Однако занятия боксом Себиев не бросил, успешно совмещая тренировки с учебой. Заслуженный тренер РСФСР Григорий Вартанов, работавший преподавателем и тренером в нефтяном институте, сразу разглядел в юноше безмерный талант и стал уделять ему более пристальное внимание. Надо сказать, что Рамзан с первых дней занятий спортом показывал завидное трудолюбие. А это, как известно, верный ключ к успеху. Ведь ни один талант без тяжелого кропотливого труда не сможет проявить себя.

И успех не заставил себя ждать: сначала были победы на первенстве студенческого спортивного общества «Буревестник», других локальных соревнованиях. Затем по нарастающей на различных всесоюзных и международных турнирах. Самые значимые победы были одержаны на «Кубке Президента» в Индонезии, «Кубке Короля» в Тайланде, турнире в Чехословакии. Успехом можно считать и выход в финал крупного турнира «Кордова Кардин» в Гаване, где он только в финале уступил лидеру сборной Кубы в 1-м тяжелом весе Байю.

Серьезным проверкой для Рамзана Себиева стал чемпионат СССР 1981 года в Ташкенте. В его категории до 81 кг. соперники подобрались очень сильные. Одно то, что шесть из восьми участников четвертьфиналов были мастерами спорта СССР международного класса, говорило о многом. И в этой компании Себиев не только не дрогнул, но и проявил свои лучшие качества. В первых двух боях он уверенно победил Д. Бурлакова (за явным преимуществом) и Г. Оскорбина. В четвертьфинале его соперником был чемпион Европы и финалист Кубка мира 1979 года А. Николян. В первом раунде шел осторожный бокс, а во втором и третьем периодах Себиев имел тотальное преимущество, дважды отправлял своего соперника в нокдаун. Но магия имени сыграло свою роль: после полуторачасового совещания судьи присудили победу спортсмену из Еревана.

Но такие неудачи только закалили чеченского боксера. Тогда же окончательно сформировался боксерский стиль Себиева. Манера боксирования Рамзана на первый взгляд казалась академичной и неспешной. Но в сильном ущербе бывал тот его соперник, кто хотя бы на секунду усомнился бы в его классе. В мгновение Себиев мог взорваться и страшным по силе ударом отправить в нокаут своего противника.

Настоящим прорывом для Рамзана стал чемпионат СССР 1985 года в Ереване, где он стал серебряным призером в 1-й тяжелой категории. На том же чемпионате в категории до 75 кг. яркую победу одержал 20-летний Руслан Тарамов. Возможно, это сыграло не последнюю роль в становление Себиева, как боксера экстракласса – отставать от своего младшего друга не хотелось. Честолюбие, как известно, хороший двигатель.

В декабре того же года в Иваново в рамках Кубка СССР Себиев добился большого успеха, завоевав звание абсолютного чемпиона СССР.

1986 год принес Себиеву новые победы: сначала он стал чемпионом СССР, победив в финале Евгения Судакова из Дмитровграда. Затем в составе сборной СССР успешно выступил на первых Играх Доброй воли, которые были организованы как примирительные (после двух бойкотов Олимпиад) соревнования между Советским Союзов и Соединенными Штатами Америки и имели довольно высокий статус. В каждой категории, помимо спортсменов из других стран, выступало по два участника от СССР и США. В 1-й тяжелой категории финал получился как и на чемпионате СССР 1985 года, но на этот раз Себиев взял уверенный реванш у Владимира Балая из Сыктыкара.

В декабре в рамках Кубка СССР, который проходил в Грозном, Себиев во второй раз бился за звание абсолютного чемпиона страны. Соперником Рамзана был действующий чемпион СССР в тяжелой категории Александр Мирошниченко из Кустаная. О его силе говорит тот факт, что в скором будущем он станет трёхкратным чемпионом Советского Союза, победителем Кубка Европы, призёром чемпионатов Европы и мира, бронзовым призёром Олимпийских игр 1988 года. А на профессиональном ринге лишь один раз проиграет в 22 своих боях, имея при этом в своем активе победы над выдающимися боксерами современности Риддиком Боуи и Ленноксом Льюисом.

Перед боем Мирошниченко, к неудовольствию местных болельщиков, сделал резкое заявление, в котором обещал нокаутировать Себиева во втором раунде. И можно представить, как зрители бурно встретили победу Рамзана, тем более, одержанную столь ярко – в ходе боя Рамзан левым боковым послал Мирошниченко в тяжелый нокдаун. Это потом выяснится, что Александр Мирошниченко (трагически погибший в 2003 году) был в дружеских отношениях с чеченскими боксерами, а своим заявлением лишь привносил в поединок элемент шоу.

Итак, Рамзан Себиев второй год подряд стал абсолютным чемпионом СССР. Достижение, заслуживающее всяческого уважения. В следующем году Себиев не снизил победную поступь – победа на чемпионате СССР в Каунасе открыла ему дорогу на чемпионат Европы, который прошел в Турине. Давно известно, что спорт тесно переплелся с политикой и бизнесом. До выступления Себиева четверо советских боксеров (Ншан Мунчян, Михак Казарян, Орзубек Назаров и Юрий Ваулин) стали чемпионами Европы. Тотальная гегемония СССР в европейском любительском боксе не устраивала другие страны. Чтобы популярность любительского бокса не упала, на крупных турнирах судьи в меру своей коррумпированности во все времена аккуратно перераспределяют места на свой вкус. Примеров тому не счесть. Одним из них может считаться и финальный бой чемпионата Европы 1987 года в категории до 91 кг.

До финала Рамзан не встретил со стороны соперников серьезного сопротивления: сначала он единодушным решением судей победил боксера из Чехословакии Рудольфа Гавенчика, затем одержал две досрочные победы – над скандально известным поляком Анджеем Голотой и итальянцем Луиджи Гаудиано. В финале соперником Рамзана был голландец Арнольд ван дер Лийде. Его послужной список — трехкратный чемпион Европы, трехкратный призер Олимпийских Игр, двукратный призер чемпионатов мира – не может не вызывать уважения. Но, несмотря на все регалии голландца, Рамзан в том бою был безоговорочно сильней. Это признали все специалисты бокса… Все, кроме судей, которые отдали победу ван дер Лийде.

Помню, каким расстроенным приехал из Италии заслуженный тренер РСФСР Григорий Вартанов, который как никто другой понимал, что его ученик за свое упорство, самоотдачу, трудолюбие, талант, преданность боксу заслужил золотую медаль европейского боксерского форума.

В октябре 1987 года Себиев, как финалист европейского чемпионата, принял участие в розыгрыше Кубка мира, прошедшем в Белграде. Незадолго до Кубка мира в Сухуми состоялись спарринги с боксерами сборной Кубы, которые перед поездкой в Югославию решили проверить свои силы в соперничестве с советскими боксерами. Себиев встретился на ринге с лидером кубинской команды Феликсом Савоном. В одной из атак Савон ударом слева выбил Рамзану плечо. Надо сказать, что все долгие годы своей боксерской карьеры Рамзан мучился из-за этой травмы, полученной еще в далеком 1976-м году. Тогда в Санкт-Петербурге (Ленинграде) перед финальным боем на юношеском турнире имени Олимпийского чемпиона Геннадия Шаткова, Рамзан, в шутку борясь с тяжеловесом из своей команды, неудачно упал на свое предплечье и сильно повредил плечо. Финальный бой на следующий день Себиев выиграл на морально-волевых качествах, но все последующие годы плечо приходилось основательно закачивать.

Отмечу, что Феликс Савон в ситуации, когда он нанес травму Себиеву, повел себя очень благородно: во-первых, проявил неподдельное сопереживание, а во-вторых, уже на самом Кубке мира в полуфинале практически ни разу не ударил по больному плечу советского боксера. Надо сказать, что заменить Себиева тренеры сборной СССР не имели права по регламенту Кубка мира, в котором могли принимать участие от Европы только финалисты чемпионата континента. Бой тот Савон выиграл. И это не удивительно: Феликс Савон — трехкратный Олимпийский чемпион, пятикратный чемпион мира, трехкратный победитель Кубка мира – не тот боксер, кого можно побеждать одной рукой. Правда, и одной рукой Рамзан сумел выиграть предыдущий бой у корейца Пэк Хён Мана, ставшего через год серебряным призером Олимпийских Игр в Сеуле. Так что, бронзовой медалью Кубка мира 1987 года Рамзан Себиев может вполне обоснованно гордиться.

После Кубка мира Себиев решил было завершить спортивную карьеру, так как годы шли, а обустроенности в жизни не было. Сейчас молодые спортсмены даже не верят, когда им говорят, что выдающиеся советские чемпионы получали за свой тяжелый труд небольшие деньги, а привилегией их была возможность купить отечественный автомобиль вне очереди. Именно купить, а не получить в подарок, как это бывает сейчас. Потому и решил Рамзан найти себя в «гражданской» профессии, дабы на руках был диплом инженера-нефтяника.

Но тут вмешался случай. Получилось так, что перед Олимпиадой в Сеуле у чемпиона СССР 1988 года в 1-м тяжелом весе Виктора Акшонова не оказалось достойных спарринг партнеров. И тренеры сборной уговорили Себиева в виде поддержки съездить с ним на международный турнир в Румынию. И Себиев оказал «поддержку», уверенно победив Акшонова в финале турнира.

Эта победа Себиева поставила тренеров сборной перед серьезной дилеммой: боксер, который год не тренировался, уверенно выиграл у чемпиона страны. И кого в такой ситуации брать на Олимпийские Игры? Не последнюю роль сыграл тот факт, что это была пятая победа подряд Себиева над Акшоновым. «Ну что ж, — сказал Себиеву главный тренер сборной СССР Артем Лавров, — ты сам вытянул свой билет».

Так Рамзан Себиев попал на Олимпийские Игры в Сеуле. Но там судьи сумели в очередной раз показать, что в любительском боксе доминирунт субъективность. Если не сказать предвзятость. В весовой категории до 91 кг., в которой выступал Рамзан Себиев, было немало сильных боксеров, но главным претендентом на золотую медаль был Рэймонд Мерсер из США. Уже после Олимпийских игр, которые он, к слову, выиграл, уйдя в профессионалы, Мерсер стал чемпионом мира в тяжелом весе по версии WBO. Но каким бы сильным не был американец, бой ему Себиев дал бы вне всяких сомнений: твердостью характера чеченский боксер точно не уступал американцу.

К сожалению, судьи не предоставили Рамзану возможности сразиться с боксером из США, откровенно засудив его в первом же бою. Решение судей, провозгласивших победителем Луиджи Гаудиано, которого годом ранее Рамзан досрочно победил на чемпионате Европы, было для всех шоком. Итальянец даже не скрывал своего удивления. К его чести после боя он зашел в раздевалку советской команды и извинился за судей.

Казалось, теперь Себиев может поставить окончательно точку в своей не самой худшей боксерской карьере. Но судьбе угодно было проверить Рамзана на профессиональном ринге в Японии. И это испытание чеченский боксер выдержал с честью. В первом же бою Себиев нокаутом победил американца Дэвида Коула, который был без малого на 15 кг. тяжелее его. После этого сокрушительного поражения Коул оставил бокс, посчитав, что в жизни есть много других более безопасных видов деятельности. Во втором бою Рамзан единогласным решением судей выиграл у великана из США Винсента Джонса, рост которого был 2 метра 10 сантиметров. Это, кстати, было первое поражение перспективного проспекта. Чтобы уважаемый читатель понял, что Джонс был крепким боксером, а не колоссом на глиняных ногах, скажу, что он через полгода единогласным решением судей победит своего соотечественника с «боксерским» именем Рокки Папелли. А тот в свою очередь побеждал Джэймса Бастера Дагласа, того самого, что сенсационно нокаутировал «великого и ужасного» Майка Тайсона в 1990 году. Так что, соперники у Рамзана были не промах и «биографию» ему никто не собирался делать. Себиев выиграл и два последующих боя (один из них нокаутом). Но будучи человеком основательным, реально взвесив свои перспективы, Рамзан решил вернуться домой.

Может кто-то и скажет, что он рано покинул ринг: ведь было спортсмену всего 30 лет (для тяжеловеса это возраст начала карьеры), а все свои бои он выиграл с большим преимуществом. Но о правильность его шага говорит тот факт, что другой чеченский боксер Руслан Тарамов, тоже блистательно выступавший на профессиональном ринге, так и не дождался титульного боя хотя бы за звание интерконтинентального чемпиона, хотя потенциально был готов биться за самые высокие звания. В спорте, как и в любой другой области, предвзятость и субъективизм тоже сильны. Достойный менеджмент боксерам из Чечено-Ингушетии никто оказывать не собирался.

После завершения карьеры Рамзан работал в нефтяной сфере, но любовь к боксу перевесила. Ныне он работает тренером в одной из московских школ бокса. Спортивные достижения Рамзана Себиева весьма значимы, но все же не они сделали его уважаемым и любимым в народе человеком. Честность, принципиальность, великодушие, благородство, – это те его качества, которые не могут не вызывать уважения.

Говоря о Себиеве нельзя не упомянуть и тонкое «себиевское» чувство юмора, благодаря которому он всегда бывает душой компании. Как-то я спросил у него: помнит ли он фамилию итальянца, с кем боксировал на Олимпиаде. «Помню, конечно, — серьезно ответил Рамзан, — Адриано Челентано». И сказано это было так убедительно, что я едва не поверил, что он действительно боксировал с эстрадным певцом.

Если характеризовать Себиева кратко, то это человек, с кем можно смело идти в разведку. Уверен, что со мной согласятся все, кто хоть немного знаком с ним.

Рамзан Себиев и Муслим Гапуев в школе бокса «Гладиатор», где знаменитый чеченский спортсмен работает тренером

Рамзан Себиев был среди первопроходцев, которые поднимали престиж своего народа, получая взамен лишь грамоты и жетоны. Но в те не очень далекие времена слово патриотизм не было ругательным, а двигателем общества была идеология и мораль людей, а не деньги. Жизнь на месте не стоит, в новые времена появляются новые герои, а с ними и поклонники. Но такие люди, как Рамзан Себиев, верой и правдой служащие своему народу, будут героями всегда, вне времени. И в этом есть высшая справедливость.

Муслим ГАПУЕВ,  28 апреля 2011г.

Магомед-Салах Гадаев (1909-1973)

В декабре 2009 года исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося сына чеченского народа, поэта, писателя, драматурга, ученого и мыслителя Магомед-Салаха Гадаева.

В 30-60-е годы широко известное и с уважением произносимое имя, сегодня, к сожалению, знакомо только узкому кругу наших современников. Магомед-Салах Гадаев, по рассказам людей, хорошо знавших его, был человеком бесстрашного и безоглядного характера, человеком, не терпящим проявления несправедливости, лжи, оскорбительного отношения к себе и к своему народу. Поэтому и сложилась так трагически его судьба. Испытаний, отнимавших время, силы, здоровье, на долю Магомед-Салаха выпало сверх меры.

Он пришел в мир с прекрасными мыслями и надеждами, с мечтой жить и творить для людей. Его планы были смелы и заманчивы. Но из шестидесяти трех лет, отпущенных ему судьбой, тридцать по воле рока он проведет в тюрьмах и лагерях. И все, что удастся ему написать, будет написано в советских острогах. Жизнь Гадаева напоминает историю итальянского философа, поэта и политического деятеля Томмазо Кампанеллы, который за годы своего длительного пребывания в разных тюрьмах создал десятки сочинений по философии, политике, астрономии, медицине, в том числе свое знаменитое произведение «Город Солнца». Кому-то трагическая участь Гадаева может показаться схожей с судьбой Николая Гавриловича Чернышевского, публициста, литературного критика и писателя, из активной жизни которого были вычеркнуты целых 27 лет! Тем не менее, находясь в крепости и в ссылках, он напишет работы по философии, социологии, политэкономии, этике и эстетике. Этих людей, живших в разное время, объединяло служение народу, страдания за убеждения.

Те, кто знали Гадаева, рассказывают, что он был соткан из самых разных противоречий: взрывной и мудрый, слабый и сильный, суровый и добрый, гордый и мягкий. И настолько щедрый, что готов был отдать последний кусок. Несмотря на незавидное положение в обществе, он шел по жизни открыто и раскованно, никогда не опуская голову. Был независим, честен и открыт со всеми.

Родился Магомед-Салах Гадаев в с.Чурч-Ирзе в 1909 году. В 1913 году Гадаевы переехали в с.Герзель-аул, где Магомед-Салах закончил семилетку и был направлен на учебу в г. Ростов-на-Дону на рабочий факультет (рабфак), где находились в 20-30-е годы ХХ века все руководящие органы Северо-Кавказского края: крайком ВКП(б), крайисполком и другие. Литературную и научную деятельность М.-С. Гадаев начал еще будучи студентом рабфака. Одаренный разносторонними талантами, он работал очень плодотворно. Уже в 30-40-е годы ХХ века им были написаны и опубликованы в периодике романы «Два человека» и «Ночной всадник», повести — «Невестка», «Грузин» и «Дикость», рассказы — «Хазман», «Друзья» и другие произведения.

После окончания рабфака способного выпускника оставляют на работе в аппарате крайисполкома. Некоторое время спустя М.- С. Гадаев все же возвращается в Чечню, где работает директором школы, ответственным секретарем Ножай-Юртовского райисполкома, начальником районного земельного отдела, научным сотрудником Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка и литературы, занимается фольклорными и космологическими исследованиями. Но поработать над ними Магомед-Салаху Гадаеву пришлось недолго: в начале сороковых годов ХХ века, когда был пик истребления сталинским режимом мыслящих людей, М.-С. Гадаева арестовали по стандартному в те годы обвинению в антисоветской агитации и участии в организации национал-троцкистского толка. Он был осужден на долгие пятнадцать лет и мыкался по тюрьмам и пересылкам, пока не был оправдан и освобожден «за отсутствием состава преступления».

Перед ним даже не извинились за отнятые годы и здоровье, которое было подорвано изрядно. В лагере, где жизнь была невероятно трудной и жестокой, Гадаев находил возможность заниматься творчеством и научными исследованиями. Заключенные, ценившие его талант и прозвавшие «Академиком», готовы были помочь ему в любом деле. В длинном бараке, где летом трудно было дышать, а зимой, в сильные морозы, зуб на зуб не попадал, находился уголок «Академика». Между стеной и двухъярусной кроватью стоял сколоченный из досок небольшой столик, который смастерил сам Магомед-Салах. Над столом и кроватью висели портреты его любимых поэтов: великого Шота Руставели, дагестанского ашуга и сказителя Гамзата Цадасы и знаменитого поэта и философа Востока Абдуррахмана Джами. В этом углу и проводил Гадаев все свое свободное время. Здесь он создавал художественные произведения, здесь работал над научными открытиями.

К тому же Магомед был не из робких. Всегда требовательный к себе и окружающим, он редко улыбался и выглядел суровым. В лагере не давал в обиду ни себя, ни своих друзей. Все знали, что срок «Академик» получил, не совершив никакого преступления, и поэтому лагерное начальство, в виде исключения, разрешало ему писать и даже отправлять на волю многое из написанного.

Гадаев верил, что его многочисленные литературные и научные труды встретят должное внимание со стороны специалистов, и работал усердно сразу по нескольким направлениям. В научных кругах ходили слухи, что официальная власть намеренно изолировала талантливого ученого, лишив его возможности заниматься исследованиями, поскольку опасалась, что обладающий выдающимися способностями представитель «неблагонадежного» народа способен работать в интересах не только отечественной, но и мировой науки.

«Могу сказать, что «личное» стоит у меня где-то далеко позади. На первом плане стоит работа, которой отдаются все мои силы, начиная с 1947 года, и которой они будут отдаваться до конца моих дней, в каких бы условиях я ни находился (в худших ли, в лучших). «Личное» существует для меня лишь постольку, поскольку оно необходимо для продолжения этой работы», — писал Магомед-Салах своему другу Хабибулле в Махачкалу.

Еще в годы учебы в Ростове Гадаев страстно увлекся космогоническими гипотезами Канта и Лапласа и не утратил к ним интереса до конца жизни. Это было отнюдь не праздное любопытство. Молодого ученого серьезно занимало не что иное, как рождение и гибель миров, радиоактивный распад атомов.

В 1947-1952 годах Магомед-Салах Гадаев совместно с физиком Самадом Баймурадовым сделал свое первое научное исследование «Картина мира». Работа заключенного, а затем — спецпереселенца, естественно, не была опубликована. Летом 1952 года это исследование направили главе государства и в Академии наук шести республик. Молодые исследователи надеялись, что оригинальные идеи заинтересуют специалистов. На деле вышло иначе. Предложенная концепция не нашла должного понимания в научном мире и была отвергнута, а некоторыми даже встречена в штыки. Маститых профессоров шокировала смелость теоретических построений, фантастичность гипотез и дерзость научных выводов. Это «чисто умозрительное построение натурфилософского характера», — небрежно отозвались они об открытии молодых максималистов.

Однако непризнание со стороны видных ученых не смутило Гадаева и он продолжил начатую работу. Заключалась она в следующем: Гадаев и его соавтор сделали расчеты процесса радиоактивного распада атомов в ходе рождения и гибели миров, исходя из материалистической диалектики. Таким образом, ученые-самородки пришли к выводу, что космические тела рождаются в виде сгустков раскаленного газа, остывают до определенной температуры, а затем вновь разогреваются, воспламеняются и рассеиваются в мировом пространстве. Таким образом, опровергались прежние теории развития материи. В своей теории Гадаев и Баймурадов весь процесс разделили на четыре фазы: дотепловую, тепловую, химическую и радиоактивную. Спроецировав эту гипотезу на основные положения науки о развитии человеческого общества, они с помощью диалектико-материалистического метода исследования создали новое учение и назвали свой труд «Картиной мира». Осмыслить и обобщить, привести в стройную систему данные естественных наук было для них такой же важнейшей задачей, как и использование достижений общественных наук для создания законченной теории развития общества. К сожалению, положения и выводы теоретических исследований одаренных молодых ученых были достаточно уязвимы в силу объективных причин. У них не было никаких условий для работы: ни научной аппаратуры, ни лабораторий, ни ассистентов, ни даже соответствующей литературы. К тому же часто камнем преткновения для Гадаева становилось клеймо «спецпереселенец». Но он верил в торжество справедливости и поэтому, не дожидаясь широкого признания, добивался решения конкретных задач.

Обращаясь к академику В. Г. Фесенкову, Гадаев просил его помочь в скорейшей математической разработке их идей, с помощью которых, как он считал, за короткий срок может быть создана теория зарождения и гибели космических тел. На письмо молодых ученых откликнулись из научных центров трех республик. Академик В. А. Амбарцумян поддержал авторов: «Ваши рассуждения более грамотны, чем многочисленные письма и рукописи других любителей, которые с избытком приходят ко мне из различных мест…».

«Вы высказываете ряд интересных мыслей, но точные науки требуют их математического доказательства», — писала ученый секретарь Академии наук Туркменской ССР Л. С. Орлова.

«В течение месяца ваш научный труд «Картина мира» будет выставлен в библиотеке обсерватории, а затем сдан в архив», — писали из Бюраканской астрофизической обсерватории Армении.

Гадаев все еще не понимал, что камнем преткновения является не отсутствие математических расчетов, а его статус осужденного и принадлежность к «крамольной» нации. И потому он не догадывался, что сражается с ветряными мельницами, когда бросался доказывать свою правоту ученым мужам.

Он ставил перед собой новые научные вопросы и искал на них ответы. Его интересовало все: принцип существования космических тел, вещество звезд, что представляет собой сила, способная раскалить ядро галактики, за счет чего возникает вращательное движение, почему галактики имеют дискообразную форму, какова роль радиоактивного распада или энергии в эволюции звездной материи?

Вопросы были дерзкие и по своей сути и по масштабам. На все эти вопросы у Гадаева были свои ответы, гипотезы, объяснения. Кроме научной работы «Картина мира» М.-С. Гадаевым были написаны и другие не менее интересные и значительные научные труды. Такие, например, как: «Изменение в качественных процессах порождения вещества», «Программа классификации и анализа звезд», «Спектор-химическая плотность» и другие.

Многие известные в СССР ученые-астрофизики и теоретики-химики считались с научными выводами чеченского ученого-самоучки. После освобождения Гадаев приехал в Киргизию, где жила его депортированная в 1944 году семья, а в 1957 году вернулся в родные края. Он начинает отовсюду собирать разбросанные, затерянные материалы, которые высылал по разным адресам из мест заключения. Часто выступает на страницах газет и по радио. Готовит к изданию учебник чеченского языка и несколько своих поэтических сборников. В республиканской газете «Ленинан некъ» печатается с продолжением его поэма «Ночной всадник».

Авторитет и популярность Гадаева растут с каждым днем. Но именно это и беспокоит завистников Гадаева и внимательно наблюдавших за каждым шагом поднадзорного поэта сотрудников КГБ. «Иногда я грешу мыслью, что этот заговор против меня носил гораздо более широкий характер», — писал Гадаев, бессильный что-либо изменить в своей судьбе, над которой довлел чудовищный рок. Чекисты, зная силу его поэтического дара, опасались влияния Магомед-Салаха на пишущую братию, а больше всего на народ. Эта активность органов ничего хорошего не предвещала человеку, который отсидел в заключении лучшие годы своей жизни по самой тяжкой 58-й статье.

Но как бы он ни был осторожен, ему не удалось избежать худшего. За день до ареста, выступая на заседании только что созданного Союза писателей Чечено-Ингушетии, Гадаев говорил, будто внушал коллегам то, от чего сам хотел уберечься: «Теперь мы у себя дома. Когда мы жили вдали от родины, чем бы мы там ни занимались, нас никто не мог упрекнуть. Но теперь мы должны во всех делах быть помощниками нашему народу. Писатель несет большую ответственность перед народом. В этом деле спешка неуместна. Выдержка, выдержка и еще раз выдержка, говорили наши отцы. Этого никогда нельзя забывать».

А на следующий день выдержка и хладнокровие покинули его самого. Когда провокатор демонстративно и намеренно оскорбил чеченский народ, Гадаев ударил его ножом. Поэта вновь арестовали. Теперь уже за убийство. Зная, что вспыльчив, Гадаев старался контролировать поступки, сдерживать вспышки гнева, но после стольких лет испытаний не составило труда вывести его из терпения, и он потерял контроль над собой.

На следующий день после его ареста газета «Ленинан некъ» вышла без продолжения поэмы «Ночной всадник», которая так и осталась недописанной. Обстановка в Чечне в том же 1957 году, как и в последующие годы, продолжала оставаться напряженной. Недовольные возвращением чеченцев на родину некоторые шовинистически настроенные руководители республики разжигали античеченские настроения, пытались столкнуть народы. Они хотели доказать, что вайнахи народ неуживчивый, злобный, враждебно настроенный, что их справедливо выслали, зря вернули домой, и пусть бы они остались жить в казахстанских степях. За малейшую провинность чеченца привлекали к уголовной ответственности и давали срок до 10-15 лет. Возвращенца могли оскорбить, унизить, но не дай Бог, если он отвечал на обиду. Его тут же сажали в тюрьму, по меньшей мере, за хулиганство.

Страсти накалялись и в августе 1958 года ситуация вышла из-под контроля. Пьяная толпа, подстрекаемая шовинистически настроенными элементами, вышла на улицы города с требованием выселить чеченцев и ингушей обратно в Среднюю Азию. Участники этой хулиганской акции начали штурмовать и громить здание Обкома КПСС. Были захвачены железнодорожный вокзал, главпочтамт, Из рупоров, установленных на крыше здания Обкома, неслись злобные крики митингующих. Постепенно требование вновь выселить чеченцев сменилось критикой власти и особенно Н. С. Хрущева, отменившего преступный сталинский указ. Расчет делался на то, что удастся спровоцировать чеченцев на конфликт. Но мудрость Председателя Совета Министров республики Муслима Гайрбекова, представителей вайнахской интеллигенции и авторитетных старейшин, выступивших с призывом сохранять спокойствие и достоинство, не дала втянуть чеченцев и ингушей в конфронтацию с митингующей толпой.

Через трое суток в город вошли части Закавказского военного округа. Был введен комендантский час. Подстрекатели беспорядков понесли заслуженное наказание. Все это происходило спустя год после ареста Гадаева. В 1957 году чеченцы негласно еще оставались «бандитами» и «врагами народа». Проступок Гадаева всем недоброжелателям оказался на руку, его подняли на щит, будто Магомед-Салах действовал, выражая настроение всего народа.

Суд приговорил Гадаева к высшей мере наказания — расстрелу. Когда подсудимому дали последнее слово, он не стал просить о помиловании. Гадаев глубоко переживал случившееся, хотя и не мог забыть оскорбления, брошенного в адрес его народа. Для чеченского народа, национальной культуры и литературы гибель Магомед-Салаха стала бы огромной потерей. Это осознавала и сочувствовавшая Гадаеву интеллигенция. Председатель Правления Союза писателей республики Саидбей Арсанов вступился за коллегу. Он доказывал на официальном уровне, какую значимую роль в чеченской литературе играет этот человек. Арсанов просил суд заменить расстрел любым сроком заключения. Гадаеву дали 25 лет. Потом в соответствии с новым уголовным кодексом заменили на 15 лет. Вновь началась лагерная жизнь.

Но не столько факт заключения угнетал его. Суд совести был для него самой страшной казнью. «Мы видим жизнь в лицо, но познаем только в спину», — писал он из лагеря, словно извиняясь перед друзьями и коллегами. Изоляция от общества не мешала Гадаеву чувствовать пульс жизни, замечать, как под прессом партийной пропаганды, навязывания чуждой системы ценностей уходят в небытие прекрасные обычаи его предков.

В годы Советской власти целенаправленно, по указке «сверху» уничтожались веками складывавшиеся народные обычаи. Особенно активное наступление на национальный уклад под лозунгами борьбы с пережитками прошлого началось во второй половине шестидесятых годов. Гадаев болезненно реагировал на варварское искоренение духовности, культуры, созданной многими поколениями.

«Вольно или невольно способствуя исчезновению народных традиций, мы способствуем вымиранию народа, хотя люди и продолжают жить, хотя и остается форма одежды бурка и черкеска, писал поэт, не отсюда ли причины появления в людях многих недостойных черт? Отсутствие порядочности, уважения старости, неповиновение родителям?..».

Он был сродни по духу таким советским писателям, как Василий Шукшин, Валентин Распутин, Чингиз Айтматов, Виктор Астафьев… Но трагедия Гадаева-писателя была в том, что он жил в другую эпоху и заболел проблемами века гораздо раньше этой блестящей плеяды советских классиков. Патриот своего народа, Гадаев переживал за всё, что происходило. Не было проблемы, связанной с жизнью и обычаями чеченцев, которая бы осталась без его внимания. Он призывал воспретить разрушать устои вайнахской семьи средствами массовой информации. Семейные отношения в чеченском обществе, считал он, — сфера неприкосновенная. Родители для детей, как велось испокон века, должны оставаться авторитетами. Дети должны уважать и почитать родителей, беспрекословно выполнять указания старших. Постоянные нападки на традиции, публичное шельмование старцев, требовавших следовать народному закону — адату, возмущали поэта. Так он стал публицистом.

Глубоко переживая происходящее, он еще в 1960-е годы пытался обратить внимание общества на те нравственные проблемы, которые в 1980-х годах вырастут в настоящее национальное бедствие для народов СССР. О них заговорят в своих статьях Олжас Сулейменов, Чингиз Айтматов, Виктор Астафьев…

«У нас больше, чем где-либо, нарушают указания партии о культуре, национальной по форме и социалистической по содержанию. И налицо неизбежный результат — крайнее оскудение духовной жизни аула. Этим горе-просветителям и невдомек, что новая социалистическая культура примется в данной нации только в случае, если ее «привить» к основам ее исконной традиционной культуры. Если включить все основы народной этики в разряд «пережитков прошлого», то новой культуре некуда пустить корни. А без корней нет и листьев. Без корней, сказал кто-то из публицистов, «маки и тюльпаны не цветут»…

Не на ровном месте рождается новое, а в «утробе» старого, с родимыми пятнами прошлого…». Тот, кто берется переводить стихи Гадаева на русский язык, знает, сколь непроста эта задача. В совершенстве владея чеченским литературным языком, поэт использовал редкие забытые образы и слова, которые имеют одновременно несколько значений. К сожалению, только писатели старшего поколения (Халид Ошаев, Магомед Мамакаев, Абдул-Хамид Хамидов и, конечно, Магомед-Салах Гадаев) использовали все богатство родного языка, стараясь сберечь и передать его красоту в своих произведениях. Но как мало появилось на русском языке произведений Гадаева!

Не было литературного жанра, в котором не работал бы Гадаев. Его пьеса «Сурхо — сын Ади» долгие годы с неослабевающим успехом шла на сцене Республиканского театра имени Ханпаши Нурадилова. К сожалению, во время депортации текст пьесы затерялся. Но те, кому довелось в свое время посмотреть спектакль, вспоминают, что это была героическая драма на историческую тему, написанная ярким поэтическим языком.

В творческом наследии Гадаева было несколько пьес, но до нас, к сожалению, дошла только одна — «Яд тещи». (Любопытен факт, что драматург участвовал в спектакле по этой пьесе в качестве актера).

Видное место в творчестве писателя занимает книга «Кровная месть и прощение кровника», в которую вошли исторические и детские рассказы, сказки, басни и притчи. Автор двух романов, нескольких повестей, множества рассказов, написанных полвека назад, до сих пор остается актуальным, интересным современному читателю. Известно, что в лагере Гадаев работал над большим историческим романом. Можно предположить, это было произведение большой общественно-политической значимости, подобно роману Н.Г. Чернышевского «Что делать?», потому и осталось похороненным в архивах ГУЛАГа.

Гений Гадаева не признавал ограничений ни в творчестве, ни в науке. Он был лириком и физиком, поэтом и литературоведом. Ему принадлежит создание теории вайнахского стихосложения. В конце шестидесятых годов он присылает из заключения поэтические произведения, в которых предпринимает попытку преодолеть силлабическую основу вайнахского стиха и утверждает, что чеченская поэзия должна перейти от силлабической формы к монической. В его творчестве впервые появляется «диалогическое» расположение стихотворений. Как человек профессионально владеющий словом, Гадаев не мог не обратить внимания на состояние письменной речи.

Работая над совершенствованием чеченского алфавита, который на государственном уровне трижды подвергался коренному изменению (последний раз на основе кириллицы), поэт считал необходимым «облегчить» его. Труд «К вопросу о правописании чеченского языка» был подготовлен им в лагере и направлен в Чечено-Ингушский научно-исследовательский институт языка и литературы. Гадаев предлагал переработанный вариант орфографии и морфологии, облегчающий восприятие и усвоение текста. К этой работе он возвращался неоднократно, писал о ней во многих письмах. Кроме того, подготовил учебник для чтения в третьем классе начальной школы. По понятным причинам, книга под авторством Гадаева так и не вышла, хотя его разработки и были использованы на практике.

При жизни была издана одна единственная поэтическая книжка М.-С.Гадаева «Стихи» в 1940 году. Подготовленные им к печати книги стихов и поэм «Горячее сердце», «Лирика любви», «Последняя любовь», «Партизаны», «Рассказ чинара» и другие так и не были изданы по известным причинам. Только почти двадцать лет спустя, после смерти писателя, в 1990 году была издана вторая книга М.-С.Гадаева «Ночной всадник», куда вошли некоторые стихи поэта, отрывки из семи поэм и несколько рассказов. Большая подборка его стихов вошла в 2003 году в фундаментальную «Антологию чеченской поэзии».

Всегда главными темами творчества Магомед-Салаха Гадаева оставались Родина, любовь, неповторимая природа горного края, которую он хорошо знал и любил с детских лет. Многие его произведения так и называются: «Мечта о Родине», «Красный обрыв», «Осенний цветок», «Земля отцов», «Картины Родины», «Чинар на хребте», «Рассказ чинара» и т.д. И писал он о Родине и ее природе с такой пронзительной болью и грустью, такими нежными, берущими за душу словами, с таким лирическим вдохновением и стилистическим совершенством, как умел только он один, непревзойденный мастер и знаток языка.

К сожалению, переводы не передают в полной мере всей прелести, легкости, изящности его почерка, всей глубины и яркости образа. Также мало изучена и поэтому почти неизвестна просветительская и переводческая деятельность Магомед-Салаха Гадаева. А ведь она заслуживает этого. Еще в 1942 году он в соавторстве с известным уже в те годы ученым-языковедом и просветителем Сираждином Эльмурзаевым составил хрестоматию для средней школы «Литература на родном языке». Она интересна тем, что в ней сделана попытка дать школьникам представление о художественности, о том, что такое поэзия. Там же разъясняется понятие жанра и что такое стихотворная речь, учащиеся знакомятся с такими понятиями, как ритм, рифма, стопа и т.д.». Поэтому этот учебник долгие годы оставался лучшим среди подобных изданий.

В 1957 году Гадаев подготовил для учащихся третьего класса «Книгу для чтения», считавшуюся лучшей в те годы. Он в соавторстве с известным исследователем чеченского языка М.Чентиевой создал в конце пятидесятых годов «Словарь правописания чеченского языка», который, к сожалению, так и не был издан.

Немало сделал Магомед-Салах Гадаев и для знакомства чеченских читателей с произведениями классиков русской, украинской и других литератур народов бывшего Советского Союза. Он мастерски, так как прекрасно знал не только чеченский, но и русский язык, перевел стихи и поэмы А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова (в частности, его эпическую поэму «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» и «Мцыри»), Н.А.Некрасова, роман А.Фадеева «Разгром», поэму Т.Г Шевченко «Думы», рассказы Л.Н.Толстого и отрывки из романа «Война и мир», бессмертные шедевры А.П.Чехова и другие. И все они были великолепны, точны, чудесны, как и собственные его произведения, потому что он вкладывал в переводы не только свое мастерство и вдохновение, но и душу свою.

В 1972 году в возрасте 63 лет Гадаев вернулся домой. Наконец у него появилась возможность собрать и издать все свои произведения. Заставив себя забыть об окончательно подорванном здоровье, поэт исступленно берется за работу. Он готовит сборники: «Исповедь», «Последняя любовь», «Разговор с чинарой», «Горячее сердце», «Любовная лирика», «Партизаны», «Ночной всадник» и другие. Но издать их под своей фамилией опальный поэт не мог. Решено было выпустить сборники под псевдонимом. Но замыслам не суждено было сбыться — спустя несколько месяцев, в 1973 году, сердце поэта перестало биться.

Выдающегося поэта, писателя, философа, ученого не удостоили не только некролога в республиканской газете, но и простого сообщения о смерти, потому что он был опальным чеченцем. Официальная власть продолжала бояться Гадаева даже после его смерти. Пройдет целых пятнадцать лет после смерти поэта, прежде чем появится в печати его первый сборник стихов.

Лично для себя поэт хотел так мало: мечтал быть похороненным там, где родился, и чтобы на его могиле поставили небольшую «каменную отметину», куда бы могли приходить друзья «весной и осенью, без злобы в сердце друг к другу».

Мечта Гадаева сбылась: у селения Чурч-Ирзе стоит простой, но очень выразительный надгробный памятник-чурт этому выдающемуся человеку.

А эпитафией могли бы стать слова самого поэта и мыслителя:

Простятся ли мои грехи?

Поймут ли меня люди?

Для них, сгибаясь от тоски,

Влачил я бремя буден.

Свою нужду откинув прочь,

Раздал по горстке света —

Мне так хотелось всем помочь!..

Зачтется ли мне это? *

Как ни старалась тоталитарная система предать забвению имя Гадаева, это оказалось ей не под силу — имя Магомед-Салаха Гадаева навсегда осталось в памяти чеченского народа.

Подготовил Муслим Гапуев

*- перевод М. Гешаева.

Использовались материалы: Очерк Мусы Гешаева о М.-С. Гадаеве из второй части книги «Знаменитые чеченцы»; очерк Адиза Кусаева «Магомед-Салах Гадаев» из книги «Писатели Чечни»; воспоминания заслуженного артиста ЧИАССР Имрана Усманова.

Канташ решил построить дом. Желание это у него возникло давно, но прежде не было возможности. В первую очередь материальной, поскольку он был учителем, а на зарплату учителя можно возвести разве что шалаш.

Долгие годы семья Канташа, как и многие чеченские семьи, провела в военных условиях. Но законы жизни рано или поздно берут верх над человеческими глупостями: войны закончились. Стала налаживаться мирная жизнь, первым признаком которой является создание рабочих мест. У населения появились небольшие доходы. Жена Канташа Зура, чутко уловив тенденцию, стала заниматься бизнесом.

В Чечне бизнесом называют все то, что не является государственной работой, даже если это приносит вместо прибыли одни убытки. Зура торговала на сельском базарчике всяким тряпьем, которое привозила из Турции. В убытке она, конечно, не была, иначе не затеяла бы с супругом строительство дома. Канташ сначала стеснялся торговой деятельности своей жены, все же он, будучи учителем, воспитывал детей в духе служения Родине. А торговцы кому служат? Правильно, самим себе. То, что платя налог, они могут служить и своей стране, он как-то не задумывался.

Участок на окраине села Канташу, как учителю, дали еще в Советские времена. За долгие годы он зарос всеми видами существующего в мире бурьяна. Может и не взялся бы за строительство дома Канташ, если через год не должен был, окончив один из российских институтов, вернуться домой старший сын. Недалек день, когда его надо будет женить… Было бы хорошо, если до этого сын нашел подходящую работу. В общем, одни хлопоты. Но хлопоты приятные.

После возведения фундамента, Канташ в целях экономии решил попробовать себя в роли каменщика. Помощниками себе взял младшего сына и племянника. Работа закипела.

Весть о том, что учитель строит дом, мгновенно облетела село. В сельской местности, притом, что дел у людей никогда не убавляется, есть праздная часть населения, которые от таких мероприятий, как строительство дома, ждут некоего зрелища. К тому же, есть возможность поделиться своим бесценным в этом деле опытом– ведь не секрет, что в каждом чеченце живет отменный строитель. Канташа в селе знали и уважали, как человека грамотного, но строить дом – это не теоремы у доски объяснять. Тут все гораздо хитрее. Оттого и ждали некоторые доброхоты ошибок Канташа, и готовы были помочь советом при первом же его неправильном шаге. Хотя из практики известно, что советы в таком важном деле, как строительство дома, далеко не безобидны. Нередки случаи, когда человек после начала стройки, наслушавшись советов бывалых людей, менял заранее намеченный план. А поскольку опытных в деле строительства людей бывает немало, и каждый имеет талант навязывать свое мнение, зачастую в итоге получается дом с одной стороны похожий на королевский дворец, а с другой – на нищенскую лачугу.

Каждый день к месту строительства стекалась разнообразная публика, объединительным фактором которой была забота о стройке. Выражалось это в том, что каждый подходящий, еще не успев толком осмотреться, начинал давать Канташу, а заодно и всем остальным, ценные советы. Казалось, собери опыт всех советчиков в один единый, то можно было в данном селе построить здание, по сложности конструкции не уступающий американским небоскребам. Собравшиеся рассаживались на импровизированные стулья из кирпичей и начинали бурно обсуждать работу Канташа. Обсуждения зачастую переходили в споры: одни говорили, что Канташ плохо кладет кирпич, другие же утверждали, что очень плохо. Затем обычно споры плавно перетекали на перипетии местной жизни и даже на личности.

Канташ слышал, как народ живо обсуждает его работу. Вначале он прислушивался к советам, но когда понял, что их масштабность и глобальность более актуальна скорей на космической орбите, нежели при строительстве небольшого дома, перестал обращать внимание и на советы, и на советчиков их дающих. Но не тут-то было – забота некоторых из односельчан о его будущем жилье была настолько навязчивой, что у Канташа стали сдавать нервы. Даже показания отвеса с уровнем, говорящие о том, что ровнее его кладки кирпича может быть только линия горизонта не убеждали публику. Видимо, причиной всему была мысль, которая подспудно сидела в головах у людей: не учительское это дело класть кирпич. Эту версию подтверждали и возгласы из толпы: «Зачем браться за то, что не умеешь делать». Чашу терпения Канташа переполнил хромой Исрапил, который подойдя к нему совсем близко, и обдавая перегаром, доверительно произнес: «Клянусь Аллахом, у тебя ряд кирпичей криво идет». «Идет, идет» — радостно закивали все остальные. Тут Канташ не выдержал. — Эй, люди, — закричал он в толпу. – Вы что, не понимаете? Мы же специально кирпич криво кладем. Это стиль такой средневековой. Ренессанс называется.

Среди зевак воцарилось молчание. Многое повидали чеченцы в последние годы, о многом они слышали, но о таком мудреном стиле строительства, чтобы криво клали кирпич, слышать не доводилось. Переспросив несколько раз название стиля, сельчане разбрелись по домам. Через несколько дней в селе все знали, что Канташ строит дом в каком-то мудреном стиле. Название не все могли произнести, но зато все знали, что кирпич должен быть положен криво. Ценителей прекрасного в селе оказалось немало, иначе как объяснить паломничество односельчан Канташа к его строящемуся дому.

В один прекрасный день людей собралось как никогда много. Собравшийся народ долго смотрел на отстроенные стены, что-то тихо обсуждая между собой. Из толпы вышел старый Махма, внимательно оглядел почти выложенную стену, и несколько раз переспросил у Канташа название стиля, по которому тот собрался строить дом. Махма многое знал и многое повидал в жизни, и его мнение было важным.

«Значит специально дом кривой строишь? — ехидно спросил Махма у Канташа. И затем, после долгой театральной паузы, еще раз внимательно оглядев стену будущего дома, обращаясь скорей к односельчанам, победоносно произнес: «Не выйдет у тебя никакой нисанс-мисанс — ты чересчур ровно кирпич кладешь».

Все одобрительно загудели. Из толпы слышались возгласы: «Зачем браться за то, что не умеешь делать». Народ стал расходиться, окончательно уверовав в то, что не учительское это дело дома строить. А Канташ продолжал трудиться. За день немало сделано, но впереди еще много работы.

Солнце шло к закату, подводя черту под обычным днем обычного чеченца.

Муслим Гапуев

Одним из величайших царей в истории Индии был правитель по имени Акбар. За доброжелательство и справедливость к людям его называли Хранителем человечества. В свое правление он значительно расширил и укрепил Индию как государство. Всякого выдающегося человека Акбар брал в свою свиту и щедро одаривал. Великие мудрецы и философы, художники и танцоры составляли его окружение.

Но, надо сказать, что у Акбара, как у человека наделенного безмерной властью, были некоторые причуды: он мог неожиданно сделать что-нибудь неадекватное. И, конечно, у царя не спросишь: «Почему ты так поступил?»

Однажды Акбар беседовал с девятью своими лучшими друзьями. Это были самые талантливые люди из его окружения. Неожиданно он, без всякой на то причины, ударил по лицу человека, с коим только что общался. Им оказался известный философ, который, недолго думая, развернулся и дал пощечину одному из министров, стоящему к нему ближе всего. Министр тут же дал оплеуху следующему. Говорят, что эта пощечина обошла всю столицу Индии.

А ночью Акбара внезапно ударила его собственная жена. Он спросил:

— Что ты делаешь?

Она ответила:

— Я не знаю в чем дело, но это происходит по всей столице. Меня тоже сегодня ударила твоя первая жена. Она старше меня, поэтому я не осмелилась ответить ей тем же. Кроме тебя мне некого ударить.

— Надо же, — сказал Акбар. — Моя собственная пощечина вернулась ко мне…

К чему я это? Любое добро и зло, сделанное нами, возвращается бумерангом к нам же. Так не лучше ли делать добрые дела, чтоб спустя какое-то время пожинать их плоды.

Муслим Гапуев

В погожий осенний день на грозненском рынке встретились два бывших борца-вольника. Знали они друг друга много лет и при других обстоятельствах могли бы, может быть, стать и друзьями. Вся беда в том, что в бытность они боролись в одной весовой категории. Схватки их всегда проходили упорно, хотя при этом Руслан всегда выигрывал у своего соперника. Бекхан был очень честолюбив, много тренировался, но Руслана победить никак не мог – уж очень тот был техничным и сильным борцом. Руслан, если бы не грянувшая война, мог бы добиться значительных успехов в спорте. Бекхана злило, что он вечно второй и порой, после очередного проигрыша, в бессильной злобе, бывало, не подавал руки Руслану. Говорить о дружбе в таком случае не приходилось.

Друзья-соперники поздоровались и оглядели друг друга. Не виделись они больше десяти лет и за это время сильно изменились. О занятиях спортом мало что напоминало в их облике. Бекхан раздался, погрузнел, хотя взгляд остался таким же решительным, как и прежде. Руслан, напротив, как-то сморщился, выглядел болезненно. Вид его был довольно потрепанный, что особенно было заметно на фоне одетого с иголочки Бекхана. Приятели задали друг другу два-три традиционных вопроса о житье-бытье и услышали обычное в таких случаях: «все нормально». Тогда Бекхан перешел к неформальному общению. Был он на язык острым, и от его подначек многим и прежде доставалось.

— Что-то ты захилел, мой друг, — развязно произнес он. – Что, жена плохо кормит?

— Хорошо кормит, — вяло ответил Руслан.

— И вид у тебя помятый. Что ж она тебя не обстирает, не выгладит. Я бы такую жену в угол поставил за неповиновение, — глумился Бекхан.

Руслан насупился.

— А помнишь, друг, ты у меня выигрывал все схватки? Сейчас слабо побороться? – хохотнул Бекхан.

— Сейчас слабо, — грустно сказал Руслан.

— То-то. Не понимаю, как я раньше тебе проигрывал, — скептически оглядел Бекхан своего собеседника.

Руслан кисло улыбнулся, затем спешно попрощался и пошел по своим делам.

Дела эти были незатейливые: надо было купить на базаре краску, чтобы обновить надпись на могильном камне жены. Сегодня как раз была годовщина ее смерти. Ровно год назад при внезапном обстреле снаряд попал в их дом…

От длительного хождения протез натер ногу, и она сильно ныла, напоминая Руслану день, когда он наступил на неразорвавшуюся мину.

А бороться…

Бороться и побеждать будет сын Руслана, которому отец успешно передает свое мастерство.

Муслим Гапуев, 10 августа 2009г.

Начало военной кампании в Чеченской Республике положило конец мифу о дружбе российских народов. Хотя, надо отметить, что еще задолго до начала войны средства массовой информации вбили в головы российских обывателей негативное отношение к кавказцам, особенно к чеченцам. В первую очередь негатив начинался с оскорбительного для всех кавказцев штампа «лицо кавказской национальности». Конечно, отдельные представители этих самых народов, в том числе и чеченцы, не были дружны с законом. Но тогда речь надо вести не о нации в целом, а о тех, кого во всем мире называют преступниками. Таковых и среди представителей других российских народов было не меньше, однако (теперь мы это уже знаем) на карту была поставлена именно Чечня. В таких делах очень важно общественное мнение и оно под эту грязную игру политиков было сформировано многими продажными СМИ. Ну а что делать в таком случае законопослушному чеченскому обывателю? Чувства ведь осязаемы. На неприязнь любой нормальный человек отвечает неприязнью.

Есть у меня один знакомый по имени Саид, которого друзья называют строго по отчеству — Ибрагимовичем. То ли от сильного уважения, то ли от того, что отчество Саида совпадает с фамилией его любимого футболиста Златана Ибрагимовича. Этот футболист, к слову, яркий пример всемирной консолидации народов: босниец с хорватскими корнями, имеющий шведское гражданство и живущий в Италии.

Болельщик Саид заядлый и очень эмоциональный — когда он «болеет» за какую-либо команду (не «болея» смотреть спортивные баталии он не может), можно подумать, что в ней играют его самые близкие родственники, а проигрыш сулит потерей всего на свете, включая здоровье, а может даже и жизнь. Вид спорта для Саида значения не имеет, для него важен сам дух спортивного поединка.

Он смотрит по телевизору все спортивные передачи. «Болеть» Саид может за спортсменов какой угодно страны. Причем, чужеземных спортсменов, кому он отдает свои симпатии, он называет «нашими». Таковыми, к примеру, становились и кенийские бегуны, и норвежские биатлонисты, и женская сборная Кубы по волейболу, и итальянская команда по водному поло, и многие другие представители далеких и близких стран, имеющие отношение к чеченскому народу весьма опосредованное. Объект для «боления» Саид выбирал спонтанно. На это, как правило, влияют субъективные факторы, вплоть до понравившегося ему спортивного костюма или гимна той или иной страны. Но вот за кого Саид точно не «болел» в последние годы, так это за российские команды.

Две войны сделали свое дело и неприязненное отношение к стране, которая с легкостью истребила многих своих законопослушных граждан, вылилось в негативное отношение к российским спортсменам, а через них и к российскому обществу в целом.

Однажды друзья решили проведать Саида. По телевизору как раз начинался матч чемпионата Европы по футболу между Швецией и Россией. «Боюсь, как бы наши не уступили, — говорит Саид, — соперник помобильнее будет». Для присутствующих ясно, что под «нашими» Саид подразумевает шведов: во-первых, наш Ибрагимович болеет за шведского Ибрагимовича, а во-вторых, «болеть» против сборной России стало его едва ли не жизненным кредо.

Матч получился весьма напряженным, что взвинтило и без того эмоционального Саида. Каждый промах футболистов он комментировал нелицеприятными для футболистов эпитетами, самый мягкий из которых имел смысл такой, что выйди сейчас Саид на футбольное поле, непременно забил бы с десяток голов. Причем обеим командам.

Российские футболисты сделали, казалось бы, невозможное – забив два безответных мяча, выиграли матч и вышли в четвертьфинал чемпионата Европы. Все присутствующие затаились, ожидая выплеска негативных эмоций хозяина дома. Но к великому удивлению гостей Саид устроил импровизированную лезгинку в комнате.

«Слушай, Ибрагимович, -обратились к нему друзья, — напрасно ты веселишься: «твои» ведь проиграли. Ты, может, цвет футболок перепутал?». На что сияющий Саид гордо произнес: «Я — за Россию!».

Не верьте, когда политики объявляют о завершении войны. Политики войны только начинают, но не они их останавливают. Война заканчивается тогда, когда люди начинают сопереживать спортивной команде конфликтовавшей с ними стороны.

Муслим Гапуев

Остановил как-то мою машину автоинспектор. Долго проверял документы, затем задумчиво произнес:

— И скорость ты не превышал, и документы у тебя все в порядке, и ремень пристегнут, и «аптечка» есть, и техосмотр автомобиля проведен. Все хорошо. Но ведь так не бывает. Не шпион ли ты какой?

С серьезной интонацией сказал, так что даже я и не понял, шутит он или всерьез.

Зато на мысль меня натолкнул, что порядка в чеченском обществе не будет до тех пор, пока «шпионами» будут считать тех, кто соблюдает законы и порядок, а не наоборот.

Муслим Гапуев

Гораздо реже, чем хотелось бы, но все же нам с друзьями удается встречаться. Говорим о том, о сем, о прошлом, о будущем. О жизни в общем. На этот раз почаевничать мы собрались у Абдулвахида. Недавно он себе тарелку спутниковую поставил и теперь может запросто смотреть несколько десятков телевизионных каналов в чистом изображении.

— Ты-буржуй, — говорю ему. — У меня телевизор передачу «Спокойной ночи, малыши» нормально не показывает, а ты даже на туркменском языке передачи можешь смотреть.

— Это еще что, — смеется Абдулвахид, – тут один канал есть, который двадцать четыре часа в сутки борьбу и бокс показывает.

— Не может быть, — ахнули мы: в нашей компании все любили спорт.

Только Харон не любил его. Его светлые мозги были заняты наукой — не спроста же он стал кандидатом этих самых наук. Абдулвахид ставит нужный канал, и мы видим, как двое крепких мужчин мутузят друг друга.

— Это смешанные единоборства, — поясняет поднаторевший в этих делах хозяин спутникового телевидения.

Но всех присутствующих заинтересовала кавказская фамилия одного из участников схватки, а не то, как называется разновидность данного поединка.

— Родригес нанес апперкот Джабраилову, — надрывался комментатор.

— А что такое «апперкот»? — спросил Харон. Мы считали, что он знает все на свете, но этот наивный с нашей точки зрения вопрос поставил под сомнение его образованность.

— Думаю, этот Джабраилов карачаевец или балкарец, — со знанием дела заявил Хампаш.

Тем временем Джабраилов провел против Родригеса отличный бросок.

— Клянусь Аллахом, этот Джабраилов — сто процентов чеченец, — радуясь своему открытию, воскликнул Хампаш.

— Точно. Смотри, как ловко в ноги проходит – поддержал его Халид.

— Да, такая борцовская техника только у чеченцев бывает — авторитетно вторил ему Ибрагим.

Родригес тем временем провел сильный удар ногой по корпусу Джабраилова.

— Что же он не закрылся? – расстроился Хампаш.

— Нет, — произнес недовольный происходящим в телевизоре Халид. — Он не чеченец, а скорей всего дагестанец.

— Наверняка дагестанец, — обрадовался Ибрагим. – По ушам борцовским можно понять.

— А что, у борцов других национальностей уши отличаются чем-то? — наивно спросил Хамид, но по взгляду Ибрагима понял, что на такой неуместный вопрос ему вряд ли стоит дожидаться ответа.

Джабраилов тем временем подмял Родригеса под себя и начал его мутузить.

— Бьет как колхозник, типично в чеченском стиле, — прокомментировал Хампаш. Все радостно засмеялись.

— Смотрите, как тяжело приходится чемпиону Латинской Америки против российского спортсмена, — усиливал эмоции комментатор.

Родригес все же вывернулся из захвата Джабраилова и сам попытался провести прием. Схватка до самого конца проходила в упорном соперничестве … После долгого совещания с боковыми судьями рефери в ринге объявил ничью. Разумеется, мы были категорически не согласны с таким решением.

— Судья сто процентов подкуплен, — возмущался Хампаш. Присутствующие с готовностью согласились с ним.

Единственный, кто плохо разобрался в текущем моменте, был Харон:

— Ничья – это же хороший итог, чем вы недовольны?

Все неудовлетворенные чувства болельщиков тут же нашли свой выплеск.

— С каких это пор ты стал в спорте разбираться? — накинулись мы на Харона. – Это тебе не научные открытия делать — тут все гораздо сложнее.

— Я не в спорте разбираюсь, а в географии, — отбивался Харон. — Площадь Латинской Америки в шестьдесят раз больше Северного Кавказа, а численность населения — почти в тридцать раз. Закончить схватку вничью с чемпионом такого большого континента я считаю успехом с точки зрения науки и статистики.

Аргумент был слишком серьезен — крыть его было нечем. Чувство гордости за Кавказ переполнило наши души. Итог поединка подвел хозяин дома:

— Наш посильней был! Все радостно закивали головами.

Нас уже не интересовала национальность Джабраилова, ясно было одно — он кавказец, а значит «наш». Ведь в принципе, если ты житель большого дома под названием Кавказ, нет разницы кто ты по национальности. Вне Кавказа нас не различают по этносу – все мы являемся «лицами кавказской национальности». Мы ведь в свою очередь тоже не очень-то озабочены выяснением происхождения Родригеса – латиноамериканец и все тут.

И еще я подумал, что наука все же великая сила, если направила наши мысли и чувства в правильное русло…

Муслим Гапуев